«Экономика пытается нащупать дно»: НЛМК и Стойленский ГОК стали главным тормозом экономики Черноземья

Совокупная выручка 2 373 крупнейших компаний Черноземья в 2025 году все-таки выросла — с 7,90 до 8,53 трлн рублей, на 8 %. Если же условно исключить из расчета НЛМК и Стойленский ГОК, рост составил бы уже около 10 %. Иначе говоря, именно группа НЛМК фактически «срезала» у макрорегиона почти два процентных пункта роста.

При этом другие тяжелые промышленники чувствуют себя заметно устойчивее. «Воронежстальмост» показал лишь легкое снижение выручки (-3 %),

БЗММК им. Скляренко — минус 13 %, а белгородский «Белэнергомаш-БЗЭМ», наоборот, прибавил 18 % и вышел на 36,6 млрд рублей. Речь идет не о полном обвале промышленности, а о точечном ударе по металлургическому ядру региона.

Что стоит за этим провалом у металлургов, и какие риски он создает для экономики Черноземья, «Абирег» разобрался вместе с отраслевыми экспертами.

Глава 1«Дымовая завеса» и провал спроса

Промышленный аналитик Леонид Хазанов считает, что падение выручки НЛМК — результат сразу двух процессов: проседания цен и сокращения спроса на продукцию как внутри страны, так и за ее пределами.

«Снижение выручки НЛМК может свидетельствовать как о падении цен на его продукцию, так и о сокращении спроса на нее внутри России и за ее пределами. При этом компания, по сути, не дает рынку адекватной картины происходящего: НЛМК не публикует достоверной информации о положении дел с производством и сбытом, ограничиваясь пресс-релизами про «открытость экологической информации» и «лучших инженеров страны». Это больше похоже на «дымовую завесу», чем на честный разговор о реальной ситуации», — добавил он.

По его оценке, связка падения выручки и появившегося убытка в 2025-м и первом квартале 2026 года указывает на существенное уменьшение выпуска и продаж стали. Причины он видит в минимизации экспорта после закрытия европейского рынка (за редкими исключениями для слябов), низкой маржинальности азиатских поставок, стагнации строительства и машиностроения внутри страны и отсутствии быстрых драйверов перезагрузки инвестспроса. Сортамент НЛМК при этом, считает Хазанов, радикально не менялся — этому мешает сама структура мощностей.

«Экономика пытается нащупать «дно», но пока его не видно. Скорее всего, оно будет пройдено ближе к концу 2026 года. Цены на сталь не растут ни в России, ни в мире. В этих условиях выручка НЛМК по итогам 2026-го может оказаться еще ниже результата 2025 года и стабилизироваться в лучшем случае только в 2027-м», — резюмирует эксперт.

Глава 2Новая нормальность для металлургов: меньше выручки, больше перестройки

Финансовый аналитик Наталия Платонова подчеркивает: просадка НЛМК — это не «авария на одном заводе», а часть глубинного перелома во всей российской металлургии.

В 2025 году НЛМК и Стойленский ГОК стали главным источником замедления роста выручки в Черноземье, хотя по региону в целом картина скорее нейтрально-положительная. Это не частный случай, а проявление более глубокого перелома в отрасли

Наталия Платонова

По ее словам, рынок стали окончательно перестал быть прежним. Санкции ЕС и потеря привычной европейской премии, переориентация экспортных потоков в Азию с дисконтом и более дорогой логистикой, высокая ключевая ставка и, как следствие, слабый внутренний спрос — все это давит на выручку даже при сохранении физических объемов. НЛМК здесь не исключение, но его масштаб делает удар по статистике особенно заметным.

«Отрасль вошла в фазу «новой нормальности», — говорит Платонова.

Металлурги вынуждены жертвовать частью выручки и объемов ради смены географии поставок, переориентации на Азию, Ближний Восток, внутренний рынок, смещения портфеля в сторону более передельной и нишевой продукции. История НЛМК

— один из самых ярких кейсов такой болезненной адаптации. Аналогичные процессы, пусть и менее драматично, идут и у других крупных игроков.

Для регионов, завязанных на одного стального «якоря», это превращается в риск федерального масштаба. Падение выручки быстро транслируется в снижение налоговых поступлений, заморозку инвестпроектов, рост социальной напряженности в моногородах.

«В нынешних условиях единственный реально работающий механизм диверсификации — это связка: поддержка малого и среднего бизнеса вокруг комбината, развитие смежных отраслей (машиностроение, стройматериалы, логистика), создание индустриальных парков и технопарков, гибкая господдержка проектов, не завязанных напрямую на сталь», — подчеркивает Платонова.

Глава 3«Идеальный шторм» для металлургов и риск моногородов

«Возросший убыток НЛМК за первый квартал 2026 года — почти 6 млрд рублей — не выглядит чем-то из ряда вон. Ситуация печальная, но компания лишь одна из лидеров в гонке ухудшения показателей. У той же «Северстали» годом ранее был минус 21 млрд, сейчас — прибыль на грани статистической погрешности. Это системный кризис: компании жертвуют прибылью, денежные потоки обнуляются или уходят в минус, о дивидендах говорить не приходится», — отмечает финансовый аналитик, к.ф.-м.н. Николай Антропов.

Он обращает внимание, что в отличие от нефтяников, выигравших на росте цен из-за геополитики, у металлургов такого «страхового полиса» нет. Параллельно усиливается социальный риск: в 321 российском моногороде живут около 12,7 млн человек, и металлургия там часто градообразующая.

С его точки зрения, траекторию металлургов в ближайшие годы будет определять три фактора: снижение ключевой ставки (и, как следствие, изменение курса рубль/доллар), мировые цены на товарных рынках и уровень протекционизма и налоговой нагрузки для отрасли. Ситуацию «новой нормальности», при которой компании в режиме выживания жертвуют маржой, в короткой перспективе может заметно улучшить только более слабый рубль. Все остальные задачи — переориентация поставок, обход санкций, изменение продуктовой линейки — придется решать долго и болезненно.