Воронежская область держит первое место в России по числу сертифицированных производителей органики — но на магазинных полках этого почти не видно. «Агроресурс» с 2019 года экспортировал органические лен, горчицу, чечевицу в страны ЕС — и в 2026-м почти лишился этого рынка из-за 50-процентных пошлин. На складе лежат 200 тонн органической гречки, и непонятно, кому ее продать. А еще — идет восьмилетний корпоративный судебный конфликт, ребята из конкурирующего лагеря пишут статьи в стиле желтой прессы, и Дмитрий Якунцев все это объясняет спокойно, почти без эмоций.
— Дмитрий, вы говорите, что Воронежская область — лидер по органике в России. Но когда ходишь по магазинам, этого не чувствуется. Что происходит?
— Воронежская область пять лет держит первое место по наибольшему количеству органических производителей в РФ. Реально держим этот флаг. Но результаты, честно говоря, пока достаточно скромные. У нас есть действительно замечательные органические хозяйства и растениеводство, и животноводство, яблоки, малина, мясное производство, есть многое, но этого недостаточно. На полках тоже где-то есть органика, есть несколько специализированных магазинов. Но люди пока их покупают мало, потому что не обладают полной информацией, о том что же такое органические продукты, чем они отличаются от обычных и почему нужно делать выбор в их пользу. В одной соцсети в обсуждении по теме «правильного питания» как-то заметил, что люди даже путают «органическую химию» и «органические продукты», забавно но факт.
— Как так вышло, что крупнейший органический производитель региона работает в условиях, когда продать продукт некому?
— Мы изначально шли в экспорт. Внутри страны в 2018–2019 годах органики вообще почти не существовало как рынка. Познакомились с европейскими партнерами, потом получили европейский сертификат — евролист, его кстати часто можно увидеть на полках, зеленый со звездочками. Потом уже получили российский. Поставляли продукцию напрямую в Польшу, Германию, Венгрию. Трейдеры везли дальше — на переработку: хлеб, масло, хлебобулочные изделия.
Лен был одним из последних продуктов, который держался на европейском рынке вопреки санкциям. На него была градация пошлин: первый год — 10%, второй — 20%, третий — 50%. Вот третий год наступил сейчас, с 2026-го. Крайнюю партию, 45 тонн, мы отгрузили в Венгрию в ноябре прошлого года. Поэтому сейчас активно ищем другие выходы и прорабатываем новые направления, Китай, Арабские страны. Европа же практически закрылась.
— Насколько это критично для состояния компании в целом?
— Смотрите, у нас около 3 500 гектаров сертифицированной органической пашни. Мы большую часть своей продукции вынуждены продавать, как обычную, ввиду очень ограниченного спроса. Это большая проблема не только для нас, но и для всех участников этого рынка. Чтобы экономика предприятия складывалась более благоприятно мы используем меры государственной поддержки, в том числе получаем субсидии. Такое взаимодействие с государством накладывает на нас и определенные обязанности. Хоть в целом они и не формализованы, в тоже время мы эту ответственность чувствуем и стремимся показать достойные результаты. Например, за последние годы реализовали более 6 тысяч тонн органического зерна внутри страны, что по объему сбыта, вероятно является самым (или одним самых) крупных в стране. Все это зерно перерабатывается далее из сырья в конкретную продукцию и поступает на рынок, и этот рынок в результате развивается лучше. Плюс у нас идет экспорт органики — порядка 500–600 тонн с добавленной стоимостью, это тоже прямой государственный интерес. Мы свои планы и цели соотносим с теми целями, которые формулирует государство и добиваемся результатов. При этом, о какой-то повышенной рентабельности, в соотношении с обычным растениеводством здесь речь, к сожалению, не идет. Мы значительно теряем в урожайности, несем огромные производственные затраты, механические обработки, никакой химии, иногда даже приходится применять ручной труд. А продаем зачастую как обычный урожай с соседнего поля. Говорить про разные информационные системы отчетности, мониторинга и контроля даже не буду, скажу кратко, в соотношении с обычным растениеводством наши трудозатраты по администрированию больше примерно в 2-3 раза.
— Есть ли в Европе недоверие к нашей продукции в связи с текущей ситуацией? Как в целом работает система европейской сертификации, как тщательно проверяют вашу продукцию?
В целом никакого недоверия к российской продукции нет. Даже можно сказать - есть доверие, чего по словам коллег из сертифицирующих органов ЕС не скажешь о продукции из стран бывшего СНГ. У некоторых участников рынка или компаний есть внутренние установки - не брать товар с российским происхождением, причем зачастую не по их собственной воле.
Система проверки у них – это хорошо отлаженная система. Можно охарактеризовать ее «круговой ответственностью».
Хочешь поставить условно 100 тонн органической продукции? Приезжает человек от сертификационного центра, осматривает «лот», делает отбор проб — все под видеофиксацию. Пакует в три мешка с пломбами: один себе, один в европейскую лабораторию, один нам. Лабораторное оборудование там — размером с эту комнату. Проверяют более 500 видов действующих веществ пестицидов. Все должно быть по нулям. Буквально — после запятой только нули.
Если где-то на каком-то этапе что-то не так — все заканчивается отзывом сертификата. У нас, у покупателя, у всей цепочки, поскольку обнаружить пестициды в конечном продукте возможно практически на любом этапе, хоть в складе, хоть на полке магазина. Никому это не нужно. Поэтому никто не шутит и никто не заинтересован менять или искажать эти данные. Помимо инспекционного контроля все сами проверяют товар дополнительно в лабораториях.
С российской сертификацией история похожа, только требования и контроль чуть меньше. Это обоснованно, наш новый рынок постепенно формирует свои и правила, и требования, где-то перенимает опыт у иностранных коллег. Мы же работаем по европейским стандартам — просто потому что привыкли.
— Вы упомянули, что иногда поставляли чуть ли не единственные из всей России. Это буквально?
— Была такая история. Читаю федеральное издание — осенью 2024 года экспорт сельхозпродукции из России в ЕС составил несколько десятков тысяч евро (точную сумму не помню).
Я понял, что это конкретно наша партия. Мы в тот месяц отгружали. Со всей России в Европу — только мы.
Немного смешно. И немного грустно.
— Немцы отказались с вами работать из-за георгиевской ленты на аватаре?
— Было дело. Ехал на выставку в Дубай в прошлом году. Партнер свел с немецким покупателем. Написал ему в мессенджер, звонил — молчание. Потом партнер выяснил: немец увидел у меня на аватаре георгиевскую ленту. Он написал что-то про «знак агрессии в отношении Украины» и «с такими не работаем».
Пришлось ему объяснить, что это не к Украине имеет отношение. «Это часть нашей с вами общей истории — между Россией и Германией. В этом году мы отмечаем юбилей Великой Победы. Надеюсь, вы ее помните и присоединитесь к Празднованию».
На том и разошлись.
Но это скорее исключение из правил, единственный случай. В основном люди в европейском бизнес сообществе также «устали» от всех санкций, пошлин, ограничений. Политику не обсуждают, но при этом чувствуется, что она их тоже не устраивает.
— Что теперь с рынком сбыта? Куда разворачиваетесь?
— Внутри страны есть запрос, он растет. Но медленно. Переработчиков органики катастрофически мало. Они берут органическое сырье, делают небольшую линейку, смотрят на продажи — и уходят. Экономики пока не видят.
Планируем переговоры с «ВкусВилом», но они позиционируют свой бренд — это немного другая история. Посмотрим, насколько будет им интересна органика.
Было бы здорово, если бы в органику пришли крупные местные игроки. Например, «ЭкоНива», у них уже есть небольшое органическое производство в Калужской области, почему бы не расшириться? Сейчас есть запрос на детское органическое питание. В Мордовии, например, уже успешно работает довольно крупный молокозавод – «Детская пищевая станция», там ассортимент молочной органической продукции очень широкий. Тем более, Штефан Дюрр, основатель «ЭкоНивы», идеи и философию органики разделяет, дело за реализацией.
У нас самих на складе сейчас лежат 200 тонн органической гречки. Часть уже переработана в крупу в 25–50-килограммовых мешках. Можем и в мелкую упаковку расфасовать под брендом, но он пока в процессе регистрации. А вот куда выходить — пока нет четкой стратегии. Нет понимания каналов сбыта.
— Значит, нужна переработка собственная?
- Мы это понемногу и реализуем, хотя для нас это непрофильное дело. Все ресурсы — человеческие, финансовые, временные — направлены на то, чтобы добиваться хорошего результата в качестве и объемах сырья. Полноценно запускать переработку — это отдельный проект, офис, логистика, продажи, упаковка, бренд.
Я видел, как предприниматели распыляются на все сразу — малина, яблоки, животноводство, органика. В итоге ни в чем нет результата и глубины. И любая ошибка для нас в основном направлении — это сразу огромные убытки.
Лучше заниматься одним делом, но делать его хорошо.
— Тогда кто должен решить проблему сбыта? Рынок сам или государство?
— Оба не справляются пока. Но давайте по-честному: государство сейчас поддерживает нас субсидиями на сертификацию, биопрепараты, агросопровождение. Это хорошие меры. Мы благодарны. Но они создают условия отчасти только для процесса — а не для результата. И то, это только в нашем в регионе есть реальная поддержка, в масштабах страны ситуация гораздо хуже.
Мы производим. Нам говорят: «молодцы». А продать — почти некуда. Нет полноценной розницы, несколько небольших магазинов на весь Воронеж – Биотория на Карла Маркса, Хурма на Плехановской, Веселый Еж на Центральном рынке, недавно отрылась Экотропа на Куколкина. Это капля в море для города-миллионника.
Государство отчасти помогает нам существовать, но должен быть конечный результат. Мы же выращиваем продукцию для людей, а не для красивых цифр или рекордов.
— У вас есть конкретное предложение?
— Есть. У нас в Конституции четко указано, что дети являются важнейшим приоритетом государственной политики. Президент эти тезисы постоянно подчеркивает, у нас национальным приоритетом является именно здоровье детей. Поэтому то, что едят дети в школах и детских садах — это конкретный, измеримый вопрос, требующий большего внимания, чем оно есть сейчас.
Суть предложения проста. На первом этапе мы можем поставлять органику в школьные, дошкольные и иные социальные учреждения по тем же ценам, что и на обычную продукцию, но в приоритетном порядке. Можно по стандартному тендеру, по ФЗ-44, можно задействовать и иные механизмы, в том числе закупки у «Единого поставщика», это вопрос для дискуссии и проработки. При этом государство могло бы доплачивать органическим производителям определенный процент за то, что они поставили именно органический продукт, именно детям. Таким образом, все интересы в этом проекте фактически совпадут: государственные деньги будут тратится не на «поддержку отрасли» абстрактно — а на конкретный результат. Дети едят чистую и здоровую органическую еду. Рынок органики получает гарантированный канал сбыта и будет быстрее развиваться. Производители видят экономику в добавленной стоимости. Школы или детсады не испытывают дополнительной финансовой нагрузки и при этом получают органические продукты для детей.
В Мордовии же есть похожий пример, который я упоминал — комбинат детского питания. Их очень поддерживают на региональном уровне. И там уже это работает: детям поставляют органические молочные продукты. Мы должны не отставать в этом вопросе.
— Почему пока у нас так не получается?
— Отчасти система госзакупок, ФЗ-44 убивает эту идею на корню. Побеждает самая дешевая цена. Точка. Механизма, при котором органика могла бы участвовать в тендере с доплатой от государства, пока нет. Мы изучали варианты — единый поставщик, специальные программы, офсетные контракты. Это все возможно. Но здесь нужна политическая воля.
— Вы говорите, что органика — это не тренд. А что это?
— Слово «тренд» звучит так, что люди думают: «О, на этом можно заработать» — и идут туда за деньгами. А потом понимают, что быстрых денег там нет, и уходят. Это работа вдолгую, но она обязательно принесет свои плоды.
Органика — это образ мысли, философия в первую очередь, возврат к исконному способу производства здоровых продуктов. Это вопрос национальной безопасности, а не бизнес. Это про здоровье нации, здоровье будущих поколений.
Рынок, бизнес и государство эту историю должны совместно подталкивать и направлять. С 2030 года вступает в силу ограничение: компании, которые используют в названии слова «эко», «био», «органик» — обязаны будут либо сертифицироваться, либо сменить название. Некоторые уже реагируют. Например, «Экоптица» из Липецка пишет на этикетке сноску: «не является маркировкой органической продукции». Честно. Но это тоже говорит о состоянии рынка.
— Давайте про корпоративный конфликт. Заметили статьи, которые пишут о вас. Что происходит?
— Это длинная история, не хватит и часа разговора. Если коротко, то недобросовестные конкуренты, понимая бесперспективность получить желаемый результат в судебных процессах, пытаются воздействовать на судей и другие правоохранительные органы через «желтое» СМИ. Сфальсифицировали документы и пришли с ними в суд за взысканием. Но здесь интересна даже не сама суть спора, а те фигуры, кто за ним стоит и их цели. Если разобраться в деталях, то можно обнаружить интересы группы людей, которые ранее уже смогли избежать уголовной ответственности за финансовые преступления. Сейчас они прибегли к помощи своих «коллег по цеху», которые уже имеют свои собственные СМИ и видимо коррупционные связи в различных органах. Мы полностью уверены в своей правоте, а конкурентам хочется сказать словами классика, что в ходе журналистских и иных расследований для них будет главным не выйти на самих себя.
— На ваш взгляд, что должно измениться в ближайшие годы, чтобы органика в России заработала?
Первое — прямые субсидии за результат. «Организовали поставки органики в школы — должна быть доплата из бюджета».
Второе — переработка. Без органических переработчиков мы будем бесконечно продавать сырье как обычное. Нужны люди, которые возьмутся за это. Возможно, крупные агрохолдинги — «ЭкоНива», «МолВест», «АгроЭко». У них есть ресурс. У них есть имя. Но им нужна экономика. А экономика появится, когда будет гарантированный канал сбыта — например, детсады и школы. И не только в рамках нашего региона, но и всей страны в целом.
Третье — информирование. Для этого нужна координация усилий государственных, частных, общественных. У нас в регионе, например, начала успешно действовать Ассоциация органических производителей. Мы регулярно собираемся с коллегами для решения конкретных задач, проводим мероприятия, выставки, выступаем для студентов с обучением, тесно взаимодействуем с ВГАУ им. Петра I, и кстати, не только в образовательных или научных вопросах, но и совершенно в конкретных – по совместной переработке зерна.
На полках уже есть органика, но люди ее едят мало, поскольку не знают и не понимают ее ценность. Нужно, чтобы это слово перестало быть непонятным. Чтобы родители в магазине понимали: вот это — чистое, это будет полезно и для них, и для ребенка.
ООО «АгроРесурс» основано в 2014 году. Основной вид деятельности — выращивание зерновых и масличных культур. В портфеле — два действующих органических сертификата РФ и один - ЕС, площадь земель под органическим производством - 3500 Га, штат сотрудников – 30 человек.
