Воронежские строители все чаще говорят, что работать по госконтрактам стало «дорого, опасно и бессмысленно», а многие открыто признают, что нынешние объекты для них будут последними. «Абирег» обратился за комментарием к правительству региона, чтобы узнать, как власти оценивают ситуацию. Там, однако, уверяют, что никаких тревожных сигналов не фиксируют: уровень участия подрядчиков в закупках «остается стабильным», конкуренция – в среднем 2,3 участника на торги, а объем планируемых работ измеряется десятками миллиардов рублей. Этот разрыв между настроениями рынка и картиной, которую видят чиновники, сегодня и становится одной из ключевых проблем строительного госзаказа в регионе.
В правительстве оперируют цифрами. На 2026 год по контрольному сетевому графику запланировано строительство, ремонт и благоустройство 96 объектов областной и муниципальной собственности на сумму около 39 млрд рублей. Приоритет – социальная инфраструктура: школы в Солнечном, Семилуках и Петинском, капитальные ремонты четырех городских больниц, новая поликлиника в Отрадном, терапевтический корпус в Россоши, модернизация ЖКХ, дороги, реновация учреждений культуры, а также центральный стадион ФК «Факел». По итогам 2025 года власти называют группу крупных подрядчиков с портфелем госконтрактов более 10,5 млрд рублей и отдельно подчеркивают: за три года средний коэффициент участия в строительных закупках – 2,3 заявки на торги, «сокращения числа участников не наблюдается».
На уровне кабинетов это выглядит как доказательство того, что система работает: конкуренция есть, контракты разыгрываются, подрядчики находятся. Но разговоры с рынком рисуют другую картину. Представители строительных компаний, проектировщики и эксперты, с которыми общался «Абирег», говорят, что все больше игроков воспринимают участие в госзаказе как риск, а не как возможность. Многие фирмы прямо заявляют: текущие социальные объекты достроим – и на новые больше не зайдем.
«Мы этот объект достроим с Божьей помощью – и больше на социальные объекты не пойдем», – такую формулу сегодня повторяют далеко не единицы.
По словам участников рынка, все больше компаний предпочитают переключаться на коммерческую недвижимость, где меньше регуляторных рисков и понятнее экономика.
Главный камень преткновения – рентабельность. По социальным контрактам цена фиксируется на старте и почти не поддается корректировке, несмотря на рост стоимости материалов, работ и оборудования. Эксперт в отрасли формулирует это так: кризис для строителей начался не сейчас, а два–три года назад, когда на фоне санкций и инфляции резко пошли вверх цены, а «на социалке цена закрыта: как хочешь, так и достраивай объект». Раньше существовал понятный механизм компенсации удорожания через госэкспертизу – можно было доказать рост стоимости и легально пересчитать смету. Сейчас, по оценкам рынка, этот инструмент либо сильно усложнился, либо фактически не работает. В итоге подрядчик нередко изначально заходит в проект с минимальным или отрицательным финансовым результатом, а надеяться приходится лишь на внутреннюю оптимизацию и «чудо» с ценами.
К экономике добавляются проблемы качества исходного технического задания и проектной документации. Строители и проектировщики сходятся в том, что многие проекты выходят «сырыми»: неучтенные объемы, слабая инженерия, устаревшие решения. Уже в процессе работ приходится корректировать документацию, проходить повторные экспертизы, вносить изменения из‑за смены технических условий. В итоговой картине для общественности все часто сводится к тезису «подрядчик сорвал сроки», хотя исходная ошибка могла лежать на стороне проектировщика или заказчика.
Власти подчеркивают, что срыв сроков – действительно одна из главных проблем госзаказа, и государство не может закрывать на это глаза. Законодательство дает заказчику набор инструментов: штрафы и пени за просрочку, возможность одностороннего расторжения контракта, включение подрядчика в реестр недобросовестных поставщиков на два года. При этом задержки авансов, некорректные сметы, слабые проекты, принятие решений «в последний момент» редко становятся предметом столь же жесткого анализа со стороны контрольных органов, как действия исполнителя.
Более того, в 2026 году в области вводится финансовый мониторинг подрядчиков по 32 индикаторам и региональный реестр неблагонадежных исполнителей. Власти объясняют это необходимостью заранее отсеивать компании с сомнительным финансовым состоянием и репутацией, чтобы не допускать до объектов тех, кто не способен их довести до конца. В этой логике усиление контроля – ответ на реальные провалы и недострои прошлых лет. Но в отрасли это воспринимают иначе. Эксперты говорят о перекосе ответственности: подрядчик в итоге отвечает за все – от ошибок в исходной смете до форс-мажоров на стройплощадке.
С точки зрения правительства, усиление контроля и мониторинга – попытка как раз отсечь те компании, которые не справляются с обязательствами, и защитить бюджет от откровенно слабых исполнителей. Чиновники подчеркивают, что в регионе действуют типовые контракты и методические рекомендации, а также работает Координационный штаб в сфере строительства, который, по их словам, может оперативно решать вопросы авансирования или переноса сроков. То есть формально инструменты гибкости существуют. Но строители отвечают: на практике добиться изменения цены, корректировки графика или даже признания проблем с исходной документацией крайне сложно и долго, а ответственность за результат все равно концентрируется на подрядчике.
Официальные планы на 2026 год важны и впечатляют – регион действительно нуждается и в новых школах, и в больницах, и в инфраструктуре. Но пока власти делают акцент на объемах и усилении контроля, ключевой вопрос остается без ответа: как сделать так, чтобы у добросовестных строительных компаний была мотивация и возможность заходить в эти проекты не «из геройства», а как в нормальный, просчитываемый бизнес?
