В последнее время нарастают случаи, когда против компаний подают заведомо спорные иски и заявления о банкротстве, не опирающиеся на реальные обязательства. Формально это реализация конституционного права на обращение в суд, но по факту — удобный способ создать «токсичный фон» вокруг бизнеса и усложнить доступ к кредитам и гарантиям. В материале «Абирега» юрист рассказал об особенностях такого злоупотребления правом и пояснил, как отличить фиктивный иск от реального и почему нельзя превентивно защитить себя в таких ситуациях.
Иск без оснований — как инструмент давления
В конце прошлого года липецкая компания «Экотерм» получила сразу два иска от организации «МПК Инжиниринг» на 111,2 млн рублей каждый, с разницей в символический рубль. Оба заявления впоследствии суд вернул истцу, претензии не рассматривались, новых исков не последовало.
Учредитель «Экотерма» Дмитрий Филонов объяснил произошедшее просто: «Это схема, чтобы нам было сложнее работать с банками».
По словам господина Филонова, предприятие никогда не имело дел с «МПК Инжиниринг», а уступка прав требования исключена. Тем не менее, два иска на сотни миллионов рублей были зарегистрированы в арбитражной картотеке.
Управляющий партнер юридической компании «Рябых и партнеры» Михаил Рябых соглашается: формально закон не нарушен.
«Конституция РФ гарантирует право на обращение в суд. Поэтому на стадии подачи иска суд обязан принять весь пакет документов. Оценивать обоснованность или же необоснованность требований суд может только при рассмотрении дела», — пояснил эксперт.
По словам господина Рябых, даже если иск потом возвращен, для ответчика это уже негативный фактор.
«При рассмотрении заявки на выдачу кредита, предоставления банковской гарантии банк проводит проверку своего клиента, в том числе, по базам судебных дел. Поэтому статус ответчика по делу, особенно со значительной суммой иска, является крайне негативным фактором. По уже действующим кредитам банки в качестве обязательных условий выдвигают требования об отсутствии судебных дел, в которых клиент может являться ответчиком», — рассказал юрист.
Когда должник судит кредитора
С похожей проблемой столкнулась и воронежская компания «АКС». В начале марта белгородский подрядчик «ОСК» подал к ней банкротный иск. По словам директора компании «АКС» Андрея Дерюгина, у организации не было непогашенных обязательств перед контрагентом «ОСК», напротив – именно у истца были обязательства по решению суда в размере 7,6 млн рублей. Дело о взыскании этой суммы сейчас рассматривается в апелляции. Более того, в конце 2025 года именно «АКС» опубликовала на Федресурсе сообщение о намерении обанкротить «ОСК».
«В адрес «АКС» стали поступать письма от партнеров с требованием пояснить опубликованную информацию. Действующие и потенциальные партнеры общества, в том числе кредитные организации, где обслуживается общество, поставщики и покупатели были введены в заблуждение относительно добросовестности общества», – следует из текста документа, предоставленного «Абирегу» от компании «АКС».
Как отличить фиктивный иск от настоящего
По словам эксперта Михаила Рябых, распознать формально фиктивный иск можно по ряду признаков: истец активно подает иски к разным компаниям, дела регулярно оставляются без движения или возвращаются, суммы требований крупные, но типовые и без правового обоснования, между сторонами ранее не было хозяйственных связей.
«Каким бы абсурдным не выглядело исковое заявление работник канцелярии обязан его принять и передать на рассмотрение судье. Оценка добросовестности дается только при рассмотрении поданного иска. Если вокруг компании хотят создать негативную деловую обстановку, то до рассмотрения дела по существу доходят редко (чтобы не платить госпошлину и судебные издержки). Поэтому, как правило, ограничиваются формальной подачей иска, его регистрацией и отображением в картотеке судебных дел», — объяснил эксперт.
А ответственность — нулевая
Несмотря на видимый негативный эффект, формально подобные действия могут ничем не грозить инициатору.
«Уголовно-правовые последствия у подачи таких исков отсутствуют. Чтобы наступили такие последствия, необходимо наличие наступления вреда у компании, к которой предъявлен иск. Сам текст иска не публикуется в открытом доступе, поэтому говорить о защите деловой репутации не приходится», — рассказал юрист.
Ключевое отличие кейсов компаний «АКС» и «Экотерма» — в степени публичности и характере тех сведений, которые выходят за пределы суда и начинают жить собственной жизнью на рынке. В истории с липецкой компанией токсичный эффект для бизнеса формируется в первую очередь «тихим» образом: через записи в картотеке арбитражных дел и внутренние скрининговые процедуры банков.
Банкротный иск вместе с тем несет в себе иную угрозу. В данном случае, как пояснил эксперт, допустим иск о защите деловой репутации путем обязания опубликовать сообщение о несоответствии действительности, к примеру, ранее размещенного сообщения о намерении обанкротить компанию. Компания «АКС» решила обратиться в прокуратуру с просьбой проверить контрагента и принять меры для защиты деловой репутации. Об этом «Абирегу» рассказал директор компании Андрей Дерюгин.
Так один и тот же механизм — подача фиктивного заявления — в зависимости от формы и площадки превращается либо в раздражающий «информационный шум», либо в инструмент целенаправленного репутационного удара по бизнесу.
«Это оборотная сторона медали о доступности информации», – резюмировал эксперт Михаил Рябых.
