Сейчас много говорят об устойчивом развитии туристических проектов, особых экономических зон, кластеров. Но в реальности именно здесь лучше всего видно простую вещь: если одна составляющая растет за счет двух других, устойчивости не будет. Устойчивое развитие – это всегда баланс трех направлений: экономики, социальной политики и экологии. Как только экономика начинает «съедать» экологию и социальную часть или наоборот, система теряет долгосрочную устойчивость и предсказуемость для инвестора.
Поэтому ключевая задача для ОЭЗ и туристических кластеров сегодня – не набор красивых точечных инициатив по ESG, экотропам или социальной поддержке местного сообщества. Главный вопрос в том, встроены ли все эти инициативы в систему управления. Системный подход к устойчивому развитию позволяет повысить управляемость повестки, усилить позиционирование площадки перед государством и инвесторами, интегрировать цели устойчивого развития в стратегию развития территории, а не в отдельный PR‑раздел.
В условиях, когда формируются национальные подходы к оценке ответственного ведения бизнеса, устойчивое развитие перестает быть «добровольной опцией». Оно становится инструментом рейтинговой и репутационной оценки как для компаний, так и для инфраструктурных площадок – индустриальных парков, ОЭЗ, туристических зон. Именно структурированная, формализованная повестка устойчивого развития определяет долгосрочную устойчивость и позицию площадки на рынке: влияет на доступ к мерам поддержки, на интерес крупных инвесторов, на отношение местных сообществ.
На этом фоне логично выглядят парламентские дискуссии о будущем туристических ОЭЗ. В Совете Федерации состоялся круглый стол, посвященный законодательному и экономическому обеспечению развития особых экономических зон туристско‑рекреационного типа и туристических кластеров. Дискуссия объединила представителей федеральных и региональных органов власти, институтов развития и отраслевых объединений. Тема развития туристических ОЭЗ остается в повестке верхней палаты и требует дальнейшей законодательной донастройки: базовый правовой каркас последних лет сформирован, но точечная корректировка регулирования по‑прежнему необходима. Прежде всего это касается использования земель лесного фонда и акваторий, а также упрощения условий для инвесторов без ущерба для экологии и интересов местных жителей.
Важно понимать, что туризм для регионов – это не только «картинка для путеводителей». Развитие туристско‑рекреационных зон оказывает прямое влияние на социально‑экономическое развитие территорий. По предварительным оценкам, в 2025 году в России было совершено более 80 млн туристических поездок, а в туристических ОЭЗ создано свыше 2 тыс. рабочих мест. Но при этом сохраняется целый ряд системных ограничений: земельные вопросы, дефицит качественного номерного фонда, транспортная доступность. Фактически территория из «точки притяжения» часто превращается в «бутылочное горлышко», если вопросы подъездных дорог, инженерной инфраструктуры, комплексного освоения земли не решаются синхронно.
Участники круглого стола справедливо акцентировали внимание на качестве управления. При действующих мерах поддержки – льготное кредитование резидентов, компенсация части затрат управляющих компаний, развитие инфраструктуры – вылезают другие узкие места. Это недостаточная работа с инвесторами (от привлечения до сопровождения), дефицит качественной аналитики по загрузке территорий, по туристическим потокам и экономическим результатам, а также слабая популяризация самих ОЭЗ и коммуникация с инвестиционной аудиторией. Зона может иметь уникальные природные условия и льготный режим, но оставаться «невидимой» на карте крупных инвесторов и туроператоров, если нет системного маркетинга и понятной стратегии.
При этом в России уже есть примеры, где системный подход к управлению и устойчивому развитию дает видимый эффект. Особая экономическая зона «Байкальская гавань» в Бурятии – один из таких кейсов. Проект входит в федеральную программу «5 морей и озеро Байкал» и обладает особым статусом, позволяющим строить объекты в природоохранной зоне при жестких экологических ограничениях. ОЭЗ была создана в 2007 году, ее площадь составляет около 3,6 тыс. га, резидентами являются семь компаний. Но важнее другое: зона продолжает развиваться не только по линии инженерной инфраструктуры, но и по линии качественных туристических продуктов – оздоровительных комплексов уровня 5*, кемпингов, тематических кластеров. Это пример балансировки экономики (инвестиции в объект), социальной сферы (рабочие места, сервис) и экологии (особый режим природоохранной территории).
Еще один характерный пример – ОЭЗ «Ворота Байкала» в Иркутской области. Зона также создана в 2007 году, занимает порядка 768 га и объединяет 26 резидентов. Ключевой актив – горнолыжный курорт «Гора Соболиная» с сезоном катания до девяти месяцев и годовым потоком туристов порядка 180 тыс. человек. Это не просто точка массового туризма, а ядро территории, вокруг которого формируются дополнительные сервисы, гостиницы, инфраструктура. За этим стоит системная работа управляющей компании: выстраивание продуктовой линейки, сценариев пребывания туриста, управление нагрузкой на территорию и инфраструктуру.
Третий пример – ОЭЗ «Архыз» в Карачаево‑Черкесии. Зона была создана в 2010 году, ее площадь – около 19,5 тыс. га, число резидентов – около 40. За 15 лет развития курорта сформирована комплексная инфраструктура: девять канатных дорог, 16 горнолыжных трасс протяженностью 27 км, 28 гостиниц почти на 4,5 тыс. мест, шесть экологических троп. Туристический поток уже превысил 1 млн человек в год. В планах на 2027 год – масштабное расширение: строительство трех новых канатных дорог, еще 30 км горнолыжных трасс, системы искусственного снижения и оснежения склонов. Это пример того, как долгосрочное планирование, четкое управление нагрузкой и продуманное развитие инфраструктуры позволяют территории расти, не разрушая собственный природный капитал.
Общий вывод по этим кейсам один. При существующей государственной поддержке в виде льгот, субсидий, инфраструктурных бюджетов ключевым фактором развития туристических и особых экономических зон остается не набор преференций как таковых, а проактивная позиция управляющей компании. Именно ее вовлеченность в работу с инвесторами и профессиональным сообществом, готовность выстраивать системную повестку устойчивого развития, честная аналитика и прозрачная коммуникация с рынком определяют, станет ли зона живым проектом или останется «территорией с красивой концепцией на бумаге».
