В последние пару лет разговоры с крупными компаниями все чаще сводятся к обсуждению того, как «дожать эффективность» в условиях нестабильного политического и экономического фона. Повышение налогов бизнес воспринимает уже не как разовую антикризисную меру, а как новый статус‑кво, к которому придется приспосабливаться. Это видно и по цифрам, и по интонации, с которой о будущем говорят топ‑менеджеры.
Опрос Российского союза промышленников и предпринимателей показывает любопытную картину. Набор ключевых проблем бизнеса почти не меняется уже 15-17 лет: недостаток квалифицированных кадров, рост тарифов, повышение цен производителей, высокая ключевая ставка, избыточно высокие налоги. Если в 2008 году на дефицит кадров указывали около 60 % компаний, то в 2025 году – уже 62 %. Рост тарифов как острую проблему назвали 52 % респондентов в 2008 году и 57 % – в 2025‑м. Рост цен производителей – 52 % тогда и сейчас. То есть за 17 лет структура болевых точек практически не сдвинулась.
Меняется другое – интенсивность и восприятие налоговой нагрузки. В 2024 году избыточно высокие налоги как значимую проблему отмечали 29 % участников опроса, а в 2025 году их было уже 37 %. За этот период были приняты принципиальные решения: повышение налога на прибыль с 20 до 25 %, анонс и последующее повышение ставки НДС с 20 до 22 %, которое вступило в силу с 1 января 2026 года, снижение порога выручки для применения упрощенной системы и ряд других шагов. В совокупности они формируют для крупного бизнеса сигнал: «дешевле не станет». Это не помешает работать, но прямо повлияет на минимальные требования к рентабельности и качеству управления в сторону их ужесточения.
Ключевая ставка – отдельный сюжет. Формально здесь есть движение в «правильную сторону»: с июня 2025 года Банк России перешел к циклу снижения, ставка опустилась с 21 до 15 %. Но для значимой части крупного бизнеса это пока не стало ощутимым облегчением. Прежде всего, кредитные договоры и ковенанты перестраиваются не мгновенно. Кроме того, на фоне снижения ставки мы видим спад производства в ряде отраслей – по итогам января-февраля 2026 года выпуск в обрабатывающей промышленности снизился примерно на 2,9 % год к году. То есть стоимость заимствований остается высокой, а рынок сбыта в ряде сегментов сужается.
Если разделить проблемы на циклические и структурные, стоимость заимствований – это циклическая история, зависящая от фазы денежно‑кредитной политики. Но даже в «мягкой» фазе дешевых денег уже не будет: бизнесу придется привыкать к тому, что кредиты являются дорогостоящим ресурсом, а не универсальным компенсатором стратегических ошибок. Зато кадровый дефицит, тарифы естественных монополий и налоги – это уже структурный фон, который, судя по динамике опросов, с нами надолго.
Отдельного внимания заслуживает тема неплатежей. Впервые за долгое время она попала в категорию «значимых»: 25 % компаний указали рост неплатежей контрагентов как ощутимую проблему. Острота начала нарастать с третьего квартала 2025 года. Рост неплатежей – классический «запаздывающий» индикатор: сначала компании формально показывают выручку, затем растет просрочка, и только потом это проявляется в реальных банкротствах и реструктуризациях. Уже сейчас с этим сталкиваются угольная промышленность, металлургия, автопром. Для крупных игроков это означает повышение требований к риск‑менеджменту, качеству кредитной политики в отношении контрагентов и необходимости строить более консервативные модели оборотного капитала.
Кадровый вопрос по‑прежнему один из самых болезненных, несмотря на общее охлаждение экономики. Исследования и практика показывают: чем ближе категория работников к производственному контуру, тем выше доля предприятий, фиксирующих дефицит. Нехватка административно‑управленческого персонала минимальна, а вот рабочие, операторы, инженеры, мастера – это зона постоянного напряжения. При формальной безработице на уровне порядка 2,2 % в 2025 году резерв рабочей силы истощается. Да, часть дефицита низко‑ и среднеквалифицированного труда теоретически может компенсировать автоматизация, о которой сейчас много говорится, но быстро воспроизвести и масштабировать высокий уровень компетенций невозможно.
Фактически крупный бизнес живет в условиях, когда одновременно действуют несколько долгосрочных трендов: рост налоговой нагрузки, подорожание тарифов, структурный кадровый дефицит и «поджатый» спрос в ряде отраслей. На этом фоне разговоры о повышении эффективности перестают быть ритуальными: это вопрос выживаемости. Крупные компании, с которыми я работаю, все чаще переносят акцент с экстенсивного расширения на углубление – оптимизацию производственных цепочек, повышение производительности, работу над качеством управления ликвидностью и рисками.
Важно и то, что часть проблем, которые когда‑то считались ключевыми, уходит на периферию. Рост административных барьеров, коррупция, формальные риски национализации по данным последних опросов набирают не более 7 % ответов. Это не значит, что их нет. Просто на фоне налогов, тарифов, кадров и стоимости денег они перестали быть главными точками боли. И это тоже важный сигнал: бизнес научился работать в сложной регуляторной среде, но по‑прежнему очень чувствителен к базовой экономике проектов.
Что это все значит для крупного бизнеса в практическом плане? Во‑первых, решения о капиталоемких долгосрочных проектах будут приниматься еще более избирательно. Во‑вторых, значение устойчивых партнерств в цепочках поставок возрастет именно на фоне роста неплатежей. В‑третьих, любая попытка «закрыть глаза» на кадровую проблему под предлогом временного спада спроса – самообман: через несколько лет дефицит квалификаций может стать реальным ограничителем роста даже для тех, кто сегодня чувствует себя уверенно.
И, наконец, главный вывод: бизнесу не стоит ждать возвращения к «дешевым» параметрам среды. Высокие налоги, дорогие деньги, тарифный пресс и дефицит кадров – это новый нормальный фон. В этих условиях выигрывать будут те компании, которые научатся не только оптимизировать издержки, но и работать с рисками системно.
