Руководитель воронежского отделения партии «Новые люди» и депутат облдумы Сергей Гурченко в интервью «Абирегу» рассказал, как федеральные инициативы партии по экономическим преступлениям и штрафам за парковку могут повлиять на жизнь в регионе. Он также объяснил, за счет чего «Новые люди» добились заметного результата на выборах, зачем партии проект «Голос города» для творческой молодежи и консультативный совет по МСП и туризму в облдуме.
— Сергей Андреевич, вы совсем недавно в Воронежской облдуме, но партия уже получила статус одной из самых эффективных. Федеральные решения, инициативы в Госдуме — это действительно работает на местах или все остается на бумаге?
— За шесть лет эффективность партии в целом действительно оценивали в первую очередь по инициативам наших коллег в Государственной думе. «Новые люди» в региональном парламенте появилось только прошлой осенью, и мы с сентября активно «врываемся» во всю повестку, в том числе через комитет по малому и среднему предпринимательству и комитет по развитию гражданского общества. Комитет недавно переименовали – Комитет по вопросам гражданского общества и средствам массовых коммуникаций, добавились новые направления, и мы стараемся, чтобы региональная работа была продолжением федеральной линии, а не отдельной историей.
— На последних выборах «Новые люди» стали одной из главных сенсаций. За счет чего удалось так выстрелить?
— Мне кажется, воронежцам оказалось близко то, что мы предлагаем — и по содержанию, и по форме. Сработало ощущение, что появилась новая политическая сила, к которой регион уже созрел. Мы участвовали в кампаниях еще в 2020 году, тогда еще не были парламентской партией, собирали подписи, проходили все этапы «с нуля». Сейчас шли на выборы уже без этих ограничений и сделали ставку на открытость: много встреч с избирателями, проекты, мероприятия, открытое выдвижение в парке «Дельфин» со всей командой на одной площадке. Люди видели тех, кто будет в бюллетенях, могли подойти, поговорить, задать вопросы, сфотографироваться.
— Если говорить о федеральной повестке, какие предложения «Новых людей» вы считаете принципиальными для бизнеса?
— Один из ключевых блоков — повышение сум ущерба по экономическим преступления. Инициативу разработали «Новые люди», закон был подписан Президентом в 2024 году. Дело в том, что пороги ущерба для уголовного наказания не соответствовали ни уровню цен, ни реальности предпринимательской деятельности: суммы по факту не пересматривались больше десяти–пятнадцати лет. Для бизнеса 400 тысяч сегодня — это уже точно не та величина, за которую человек должен автоматически оказываться в статусе уголовного преступника. Предприниматель и так работает в зоне риска, и цена ошибки для него высока, но ответ должен быть соразмерным.
— Вы продвигали историю про увеличение срока оплаты парковочных штрафов. Что именно предложили и почему?
— Мы предложили увеличить срок оплаты парковки до 5 дней – в Воронеже перебои со связью и мобильным интернетом, плюс человеческий фактор: человек не успел вовремя оплатить, отвлекся и забыл — а потом внезапно получает штраф три тысячи рублей. Мы посмотрели, как работают судебные приставы: они дают пять дней добровольного исполнения, а уже потом включают санкции. Логика простая: если есть понятный срок, человек успеет отреагировать.
Мы также предложили сделать открытый реестр задолженностей, чтобы человек мог сам проверить, не «зависло» ли у него что‑то за машиной. Это возможность заплатить условные 400–450 рублей вовремя, а не 3000 рулей потом. Вместо этого от городского Управления транспорта получили ответ, что суток вполне достаточно. А недавно городские власти заговорили о повышение тарифа, потому что действующими «никого не пугать». Честно, меня удивляет позиция «пугать тарифом жителей», когда в условиях ограничений людям, наоборот, нужно дать чуть больше свободы и времени.
— Но идея все‑таки ушла дальше региона?
— Да, инициативу поддержали наши коллеги в Госдуме, ее одобрил и Минтранс РФ, и Михаил Мишустин дал поручение Правительству проработать механизм к 1 июня.
— У вас есть проект «Голос города» — история для творческой молодежи, казалось бы, далекая от классической партийной работы. Зачем он партии?
— Изначально проект стартовал в Томске, показал очень хорошую динамику и стал федеральным. По сути, это про то, чтобы собрать разрозненную творческую молодежь — музыкантов, авторов, артистов — на понятных площадках. Мы видим, что в городе хватает талантов, и совершенно не обязательно каждый раз привозить дорогих звезд, когда можно дать сцену своим.
В этом году в Воронеже с мая по сентябрь будут работать от трех до пяти постоянных сцен в разных частях города. Есть координаторы, регистрация, расписание, есть контентная фильтрация по законодательству и здравому смыслу — рядом детские площадки, и, понятно, не все может звучать в открытую. Но вход закрыт только для той музыки и текстов, которые не проходят по закону, для людей вход открыт. Приходят и известные коллективы, и те, кто выходит на сцену впервые — для них это настоящий дебют.
— Недавно вы сформировали консультативный совет по МСП и туризму при комитете. Как избежать того, что туда войдут только «удобные» эксперты?
— Совет у нас уже сформирован, там 13 человек, хотя по положению мы могли набрать до 15. Оставили небольшой «запас», чтобы иметь возможность пригласить сильного эксперта, если он появится, а не мучиться с формальными ограничениями. В совет вошли представители крупных предпринимательских объединений — «Опора России», «Деловая Россия», Торгово‑промышленной палаты, а также предприниматели из разныхотраслей.
Задача была принципиально не загонять себя в один узкий сегмент. Это не люди, которые «готовы спорить с властью ради спора», это люди, которые хотят быть услышанными и умеют консолидировать запросы своей отрасли, а не решать только свои личные проблемы. Если предприниматель думает только о себе, он становится чрезмерно конкурентным, а это ведет к деградации среды. Наш подход — работа «вместе с», а не «вместо» бизнеса.
— Предприниматели охотно к вам шли?
— С интересом, но и с вопросами. Многие уточняли: это будет «совет при совете», где мы просто значимся списком, или нужно будет реально ходить, говорить, формировать повестку? Мы честно отвечали: да, нужно будет работать, говорить, задавать вопросы министру, зампреду правительства, участвовать в заседаниях комитета. Для многих это был первый в жизни вход в областную думу — и это, на мой взгляд, уже показатель тренда на открытость.
— По каким критериям вы будете оценивать эффективность этого совета?
— Мы не загоняем себя в KPI ради «галочки». Главный критерий — исчезновение административных барьеров, которые действительно мешают работать в разных отраслях. Плюс доверие: когда предприниматели начинают воспринимать думу как орган, который идет навстречу и реально работает на избирателя, а не «где‑то далеко», это и есть результат.
— Вы верите, что воронежские предприниматели в принципе могут начать доверять власти? Или это очень длинная дорога?
—Один из шагов — как раз консультативный совет, где люди видят, что их не просто выслушивают, но и вовлекают в работу над концепциями и законами. Еще один пример — проект «Я в деле»: это развитие предпринимательских компетенций среди молодежи, плюс сильнейший институт наставничества. Наставниками нынешнего сезона стали выпускники прошлого, и это очень сильно мотивирует и старших, и младших.
На открытии сезона «Я в деле» мы пригласили коллег‑депутатов, министерства, предпринимателей — этобыло очень живое, неформальное общение, и многие увидели, что здесь все в одной связке, а не «каждый сам по себе». Когда сезон закончится, посмотрим на результаты, но уже сейчас видно, что бизнес‑сообществоначинает «шевелиться», видит, что у него растут конкуренты, и это стимулирует развитие.
— Какие три вещи, по‑вашему, больше всего раздражают предпринимателей в системе господдержки?
— Я бы не сказал, что есть три «раздражителя» в чистом виде, но точно есть проблема информированности. Многие меры поддержки предпринимателям просто неизвестны. Им некогда лазить по сайтам и искать информацию, они работают, и здесь задача власти — донести до них и позитивные меры поддержки, и ограничения, и риски. Мы уже говорили: цена ошибки для бизнеса может быть очень высокой, вплоть до закрытия.
—Многие говорят, что Воронеж стал заметнее за последние три года, начинается путь к статусу туристического центра. Вы разделяете этот оптимизм?
— Абсолютно. Мне очень близка формулировка Сангаджи Тарбаева, председателя комитета по туризму в Госдуме: комитет по туризму — один из главных комитетов в стране, потому что там, где развивается туризм, подтягивается вся остальная инфраструктура. Люди не поедут туда, где нет дорог, медицины, нормальной городской среды, и если территория становится туристической точкой, вокруг нее неизбежно вырастает инфраструктура.
У нас в регионе введен туристический налог — это «окрашенные» деньги, которые идут на развитие инфраструктуры. Внутренний туризм растет, на юг России люди едут в разы больше, чем за границу, и да, иногда дороже, но при этом говорят: «Круто, ехать стоит». Я несколько лет работал в Донецкой республике и видел тот юг: Азовское море, местные пляжи — это совсем другая атмосфера, и я искренне жду окончания спецоперации и победы, чтобы эти места стали нормальными туристическими маршрутами для всей страны.
— Тема набережной — больная для многих. То, что мы видим сегодня, — это провал или неизбежный этап большого проекта?
— Проект действительно многострадальный. Но я бы сказал так: лучше, что конструктивные проблемы вскрылись сейчас, чем тогда, когда это привело к трагическим последствиям. Надеюсь, выводы сделаны на всех уровнях, и после всех доработок набережная выйдет на тот уровень, которого Воронеж заслуживает.
Лично мне сильно не хватает единого маршрута. Хочется, чтобы можно было выйти из парка «Динамо», спуститься к воде, пройти вдоль набережной и выйти уже в другой парк — чтобы был цельный пешеходно‑туристический коридор на целый день. То же самое на левом берегу: «Дельфин», «Алые паруса» — при правильном подходе это может быть одна длинная линия прогулок, спорта, малого бизнеса, творчества.
— На съезде вы представляли обновленную программу «12 шагов к стране, в которой хочется жить». Если переложить ее на Воронеж, что для вас главное?
— Один из ключевых тезисов — доверие и достоинство как главный капитал страны. Сегодня только около четверти граждан считают, что людям в целом можно доверять, и это цифра, которой нужно заниматься. В юридической плоскости это значит, что бремя доказывания в споре с гражданином должно лежать на государственном органе. А в случае неустранимых противоречий закон должен трактоваться в пользу человека.
Второй блок — самозанятые, фрилансеры, стартапы. Это полноценная часть экономики, люди платят налоги, но при этом часто не могут взять кредит, ипотеку, оформить больничный просто из‑за формальных критериев.Для Воронежа важно, чтобы жилье не превращалось в роскошь, а было стартом, особенно для молодых.
— Вы подчеркивали, что «Новые люди» в регионе не завязаны на местные бизнес‑кланы и живут нафедеральное партийное финансирование. Это больше свобода или уязвимость?
— Это однозначно про свободу. Мы никому здесь ничего не должны и не решаем задачи отдельных групп предпринимателей. Наша работа заточена на то, чтобы всем предпринимателям жилось легче: убирались несправедливости, избыточные ограничения, странные нормы.
Если крупному бизнесу нужен совет, у нас есть консультативный совет — там уже собрались люди, к которым можно обратиться за экспертной позицией по любой отрасли. Но зависимости от местных финпотоков у нас нет, и я считаю, что это наш серьезный плюс.
— Как вы относитесь к истории с ограничениями Телеграма? Многие бизнесы завязаны на нем.
— Это неприятно, потому что Телеграм давно уже не просто мессенджер, а рабочий инструмент. У предпринимателей там каналы, клиентские чаты, построенные годами коммуникации, и все это абсолютно законная деятельность. Люди вкладывали время и деньги в развитие своих площадок, а теперь рискуют потерять аудиторию из‑за технических ограничений.
Я вижу, как кто‑то массово чистит чаты, удаляет истории, контакты — это показатель уровня тревоги. Мы развиваем канал и в «Максе», я сам пользовался им еще до истории с Телеграмом. Но, на мой взгляд, было бы правильно, если бы люди переходили туда не вынужденно, а потому, что сервис удобнее. Интернет надо регулировать тонко: бороться с реально опасным контентом, а не с рабочими инструментами.
— Вы получили недавно благодарность за «эффективную работу и вклад в общественно‑политическиепроекты». Какое достижение для себя считаете главным?
— Самое большое достижение — команда. В 2024 году я вернулся в регион и практически сразу попал в избирательную кампанию: нужно было поддержать уже стартовавшие проекты вроде «Я в деле», «Голоса города» и других. Я горжусь воронежской командой, коллегами из московского отделения, ребятами из Донецкой республики, которые приехали помогать.
Выборы там и здесь сильно отличаются по структуре, по работе с избирателями, но всем удалось перестроиться. В последнюю ночь подсчета голосов никто не расходился: люди сидели до полуночи и позже, смотрели на результаты. Когда столько людей искренне хотят общего результата, он, как правило, случается. Благодарность, которую мне вручили, — это оценка работы всей этой команды, а не только моя.
