В рамках спецпроекта «В лабиринтах государственных закупок» «Абирег» поговорил с председателем Контрольно‑счетной палаты Воронежской области Игорем Селютиным. Он объяснил, почему стройка остается зоной повышенного риска, как появляются «лишние» миллионы в сметах и по каким признакам КСП понимает, что объект построен не только «по закону», но и с пользой. Отдельно собеседник привел кейсы, когда вмешательство палаты помогало сэкономить сотни миллионов и не довести до провала проекты.
– Давайте начнем с базового. Какие типичные нарушения в сфере строительства вы чаще всего видите?
– Виды нарушений, выявляемых Контрольно-счетной палатой Воронежской области, достаточно типичны. Это нарушения Градостроительного кодекса РФ, неправильное применение коэффициентов и расценок, оплата невыполненных или завышенных объемов работ, невостребованность приобретенного оборудования, несвоевременный ввод объектов в эксплуатацию из-за уточнения и корректировки объемов работ в процессе строительства, отсутствие должной претензионной работы и ряд других нарушений.
– Как вы сами формулируете роль КСП для себя: это «карательный» орган, страховой механизм для бюджета или партнер заказчика?
– Я бы точно не стал называть нас «карательным» органом. Наша задача – вовремя увидеть и предотвратить проблемы в строительстве, обеспечить законное и целевое использование бюджетных средств. Такие проверки помогают скорректировать ситуацию еще в процессе работ, довести объект до ввода в эксплуатацию и добиться его эффективного использования.
– Если ранжировать нарушения в капстрое, что сейчас на первом месте?
–Конечно же на первом месте – нецелевое использование средств в результате оплаты невыполненных или завышенных объемов работ и материалов. На втором – ошибки в расчетах, включая неверное применение коэффициентов и расценок.
– Что для бюджета болезненнее: техническая ошибка или сознательное завышение объемов и цен?
– C точки зрения ущерба бюджету разницы нет: и техническая ошибка, и умышленное завышение приводят к лишним расходам. По всем таким случаям материалы проверок направляются в правоохранительные органы.
– Как часто вы сталкиваетесь с оплатой невыполненных или завышенных объемов работ? И как это вообще удается доказать?
– Как я уже отмечал, в строительстве рисков особенно много, поэтому факты оплаты невыполненных или завышенных объемов работ и материалов – не редкость. Это выявляется и по документам – при анализе сметной и исполнительной документации, и при выездах на объекты.
– Невостребованное оборудование – это скорее плохое планирование или слабая экспертиза проекта?
– В основном это недостатки планирования. Например, для спортивного комплекса с борцовским залом в Воронеже закупили оборудование по проектной смете, исходя из планируемой численности в 97 штатных единиц, а фактически утвердили 19. В итоге компьютерная техника почти на 1,8 млн рублей не используется и лежит на складе, сейчас идет процедура ее передачи другим учреждениям.
– В бюллетене Счетной палаты приводится пример, где Воронежской области удалось сэкономить почти 250 млн рублей. Какой момент в этой истории вы считаете самым показательным?
– Речь идет о реализации инфраструктурных проектов за счет средств бюджетного кредита: транспортная, коммунальная, инженерная инфраструктура, объекты особой экономической зоны и индустриального парка. Объем финансирования был около 11 млрд рублей, и мы изначально подходили к этому направлению с повышенным вниманием. В итоге при проверке использования средств на строительство инфраструктурных объектов удалось предотвратить потери почти на 250 млн рублей: нарушения во многом устранили прямо в ходе проверки, до окончательных расчетов с подрядчиками, были заключены допсоглашения на снижение цены, скорректированы расчеты.
– Строительство ливневой канализации в Центральном районе Воронежа много обсуждали. В чем ключевая ошибка с вашей точки зрения?
– Сейчас этот вопрос уже находится в поле зрения правоохранительных органов. Мы установили, что контракт заключили в октябре 2023 года, подрядчику перечислили аванс, а разрешение на строительство выдали только в июле 2024‑го. Старт работ затянулся из‑за длительного оформления заказчиком сервитутов на земельные участки и необходимости изменения документации по планировке территории: трасса ливневой канализации «легла» на участки федеральной и частной собственности.
– Такие истории с землей и сервитутами – это уже система или все‑таки частные случаи?
– Системой я бы это не назвал, но проблемы с выбором земельных участков действительно встречаются часто. Например, при строительстве футбольного манежа приостановили госрегистрацию права собственности на сети связи, потому что часть земельных участков, где они проходят, принадлежит другим юридическим лицам.
– История с дорогами и задержкой актов выполненных работ: что вас в этом тревожит больше — сам факт затягивания или то, что объект для маломобильных граждан завис из‑за этих процессов?
– Здесь ключевым был вопрос доступной среды и безопасности для маломобильных граждан. Дорога могла использоваться, даже несмотря на задержки с исполнительной документацией, а вот лифт надземного перехода без полного пакета документов запускать было нельзя, и интересы маломобильных людей фактически не соблюдались.
– Саженцы, из которых часть засохла за два месяца: вы это рассматриваете как вопрос качества контроля со стороны заказчика, уровня подрядчика или изначально неверно сформулированных требований контракта?
– Недостатки в озеленении территорий достаточно распространены. Это может быть обусловлено как отсутствием должного контроля со стороны заказчика, качеством поставляемого материала, так и отсутствием должного ухода за деревьями уже после приемки объекта.
– Если отойти от формального соблюдения закона: по каким признакам вы для себя понимаете, что заказчик по объекту отработал «хорошо» или «плохо»?
– Главный критерий все равно один: объект должен быть своевременно введен в эксплуатацию и эффективно использоваться. Если это достигается без нарушений, значит, заказчик справился.
– Есть ли у КСП своя внутренняя «методика риска» по строительным контрактам? Как решаете, куда идти в первую очередь?
– Мы используем риск‑ориентированный подход. Смотрим на стоимость строительства (чем она выше, тем больше финансовые риски), на рост цены объекта в процессе работ, перенос сроков по контракту, размер авансирования – эти факторы сразу поднимают объект в приоритете. Также учитывается опыт работы и репутация подрядчика.
– Вы говорите о слабой претензионной работе заказчиков. В чем здесь корень проблемы?
– Чаще всего в том, что претензионная работа проводится не в полном объеме. Заказчики ограничиваются письмами, но не доходят до суда, чтобы реально взыскать штрафы и неустойки. В итоге появляется соблазн потом просто списать начисленные санкции по закону. Мы считаем, что такой подход не дисциплинирует подрядчиков, снижает их мотивацию соблюдать графики и условия контрактов и создает риски недопоступления доходов в областной бюджет.
– Срыв сроков из-за постоянных корректировок: это больше про плохое планирование на старте или про внешние факторы – сети, земля, разрешения?
– Как правило, это сочетание. Основные причины – внесение изменений в проектную документацию уже в процессе работ и несоблюдение подрядчиками графиков выполнения.
– Не возникает ли у вас опасения, что усиление контроля может отпугнуть добросовестных подрядчиков от участия в торгах?
– Контроль за расходованием бюджетных средств существует давно, это не новшество. Добросовестных подрядчиков контроль, как правило, не пугает: наоборот, он выравнивает условия и снижает конкурентные преимущества тех, кто пытается экономить за счет качества или нарушений. Главное – вовремя видеть проблемы и оперативно помогать их решать.
– Если говорить о будущих стройках: на что вы в первую очередь советовали бы обратить внимание заказчикам?
– На качественную предпроектную подготовку. Это выбор земельного участка, обеспечение будущего объекта инженерной и транспортной инфраструктурой, а также продуманное техническое задание на проектирование – от этого зависит очень многое.
– И напоследок: органы контроля сами как‑то должны меняться? Нужны ли им цифровые инструменты, аналитика, искусственный интеллект?
– Уже меняются. Новые технологии развиваются очень быстро, и внешнему контролю нужно успевать за этими изменениями, если он хочет оставаться эффективным. Мы подключаемся к государственным информационным системам, осваиваем аналитические инструменты, начинаем применять технологии искусственного интеллекта и российскую аналитическую платформу PolyAnalyst, которая уже доказала эффективность в госсекторе. Это снимает с сотрудников рутину и позволяет больше времени уделять сложной, содержательной работе.
