«Абирег» в рамках спецпроекта «В лабиринтах государственных контрактов» рассмотрел в качестве показательного кейса строительство подстанции скорой помощи на улице Бурденко, 1 в Воронеже — объекта, который должен был усилить систему экстренной помощи, но превратился в затяжной конфликт между больницей‑заказчиком, строительной компанией и региональными властями.
Это не просто «одна неудачная стройка». В этом кейсе сошлись сразу несколько типичных проблем регионального госзаказа: сложная предыстория объекта с чередой подрядчиков, спор о том, кто сорвал сроки, расхождение оценок по объему работ, жесткая попытка заказчика забрать весь аванс по банковской гарантии — и на выходе отсутствие готового социального объекта при уже потраченных бюджетных деньгах.
Как подстанция превратилась в «долгострой с вопросами»
Строить подстанцию скорой помощи с диспетчерской и гаражом в Центральном районе Воронежа начали как важный проект для системы здравоохранения: новая станция должна была сократить время приезда бригад и разгрузить действующие подстанции.
Контракт на 408 млн рублей заключили с московским ООО «Строй‑Проект». Летом 2024 года компанияполучила от Министерства строительства Воронежской области аванс — 122,6 млн рублей из областногобюджета. Часть работ была выполнена, но к концу 2025 года стройка остановилась: объект не введен, аванс спорный, стороны готовятся к судам.
Для больницы и жителей города результат прост: подстанции нет и сроки сдвигаются на годы.
Деньги, иски и две разные экспертизы
Сейчас конфликт разошелся по двум основным судебным линиям.
Первая — иск ООО «Строй‑Проект» к Министерству строительства Воронежской области. Компания требуетобязать заказчика принять выполненные работы по подстанции на сумму 92,4 млн рублей и подписатьсоответствующий акт. В подтверждение подрядчик ссылается на заключение независимой экспертизы, оформленное официальным актом и переданное в суд. «Строй‑Проект» предоставил «Абирегу» копиюзаключения, из которого следует, что, по оценке экспертов, заявленный объем работ выполнен.
Вторая линия — ответный ход заказчика. Министерство строительства подало иск к АО КБ «Русский народный банк» о взыскании всей суммы по независимой банковской гарантии — 122,64 млн рублей, то есть фактически полного аванса, плюс неустойки 0,1% за каждый день просрочки с 26 августа 2025 года. К обоим процессам третьим лицом привлечено БУ ВО «Единая дирекция капитального строительства», которая должна была контролировать ход и качество работ.
По оценке Минстроя, техническая готовность объекта на сегодня составляет около 27%, а общий объем выполненных и принятых работ (включая проектные, строительно‑монтажные и прочие затраты) — 77,77 млнрублей. Новый конкурс по объекту министерство планирует только в декабре 2026 года, с заключением новогоконтракта в январе 2027‑го. До этого момента стройка, по данным министерства, «полностью ограждена, доступ посторонних лиц исключен». Для больницы это означает еще как минимум несколько лет ожидания, прежде чем подстанция сможет заработать.
Позиция министерства: «систематические нарушения» и ставка на гарантию
В официальном ответе на запрос «Абирега» Министерство строительства Воронежской области однозначно возлагает ответственность на подрядчика: по их оценке, он сорвал и сроки, и объемы.
«В связи с систематическим нарушением подрядчиком ООО «Строй‑Проект» сроков и объемов работ, государственный заказчик в одностороннем порядке отказался от исполнения контракта на основаниист. 708, 715, 717 ГК РФ, ч. 9 ст. 95 и Закона № 44‑ФЗ», — говорится в ответе министерства.
Ключевой для ведомства аргумент не только в темпах стройки, но и в бумагах. Контракт предусматривал обязательную работу через единую электронную систему строительного контроля и приемки.
«Порядок сдачи‑приемки также предусматривает формирование и подписание всех актов в этойсистеме. Однако подрядной организацией необходимые документы и акты о приемке работ в единой информационной системе так и не были размещены», — подчеркивает Минстрой.
По объему работ министерство опирается на оценку «Единой дирекции капитального строительства», которая установила, что подрядчиком выполнены работы на сумму 41,7 млн рублей. Остальная часть, по данным дирекции, либо не выполнена, либо выполнена некачественно; дополнительная экспертиза объемов и качества, как подчеркивает Минстрой, будет проводиться уже в рамках судебного процесса.
Параллельно министерство пытается вернуть весь аванс через банковскую гарантию, рассчитывая, что суд удовлетворит требования «в полном объеме». На этом фоне текущая картина выглядит так: заказчик считает, что значительная часть аванса не отработана, подрядчик — что деньги «сидят в бетоне», а подстанция продолжает оставаться недостроенной.
Позиция подрядчика: «год работы — подарок» и опора на экспертизу
Владелец «Строй‑Проекта» Андрей Митяев поделился с «Абирегом», что видит ситуацию зеркально. Он описывает историю на Бурденко как системный сбой, а не просто «проавал одного подрядчика».
По его словам, подстанция скорой помощи досталась компании уже проблемным объектом: до «Строй‑Проекта» здесь успели смениться два подрядчика, оба закончили расторжением контрактов ипопаданием в реестр недобросовестных поставщиков. На этом фоне Митяев ставит под сомнение сами исходные условия закупки и утверждает, что торги изначально объявлялись как новое строительство «в нарушение 44‑ФЗ», а не как достройка сложного, фактически переходящего объекта.
Подрядчик настаивает, что старт графика был сорван не на стройке, а на стороне заказчика.
«Заказчик в нарушение своих обязательств на 7 месяцев задержал выдачу нам задания напроектирование и основные документы для корректировки проекта. Писем — туча», — подчеркивает Митяев.
Он настаивает, что аванс в 122,6 млн рублей был направлен на подстанцию.
«Аванс израсходован на объект – СМР, материалы, накладные расходы наши. Отчет предоставлялся в полном объеме со всеми подтвержд. документами», — утверждает он.
Финансовая часть конфликта для подрядчика выглядит так: аванс в 122,6 млн рублей, полученный по контракту, Митяев называет полностью «освоенным на объекте» — на строительно‑монтажные работы, материалы и накладные расходы, с предоставлением отчетов и подтверждающих документов. Ключевым доказательством выполненных работ он считает независимую экспертизу:
Продолжать стройку при текущем раскладе «Строй‑Проект» не собирается.
«Строить при таком отношении не собираемся, хотим свои деньги (часть хотя бы) вернуть. Заказчик не только не оплатил выполненные работы, но и весь аванс требует вернуть. Год работы — «подарок» от нас», — говорит Митяев.
Он отдельно обратил внимание на включение «Строй‑Проекта» в реестр недобросовестных поставщиков: длякомпании, работающей исключительно на госзаказе, это, по сути, означает остановку бизнеса и превращаетспор по одному контракту в вопрос выживания всей организации.
Юридический взгляд: противоречивый отказ и «тяжелая» банковская гарантия
Управляющий партнер юридической компании «Рябых и партнеры» Михаил Рябых говорит, что ключевые вопросы в этом споре начинаются уже с текста решения Минстроя об одностороннем отказе.
По его словам, закон дает заказчику два разных инструмента: либо немотивированный отказ по ст. 717 ГК РФ — тогда заказчик обязан оплатить подрядчику фактически выполненные работы, либо мотивированный отказ, например по ст. 715 ГК РФ при нарушении сроков — тогда подрядчик возвращает неотработанный аванс.
«Решение Минстроя от 08.10.2025 содержит ссылку и на ст. 717 ГК РФ, и на ст. 715 ГК РФ, хотя по тексту речь идет о нарушении Подрядчиком сроков выполнения работы», — отмечает Рябых.
Он обратил внимание, что в документе не прописано, какие именно сроки были нарушены и как это зафиксировано. Поэтому суду придется разбираться, действительно ли работы шли настолько медленно, что уложиться в срок было невозможно, или министерство ограничилось формальной ссылкой на «нарушения».
К экспертизе на 92,4 млн рублей юрист относится осторожно. Он пояснил, что суды обычно критично смотрят на внесудебные заключения, подготовленные по заказу подрядчика.
«Должна быть именно судебная экспертиза, назначенная судом. При этом эксперт в обязательном порядке должен быть предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения», — поясняет Рябых.
По сути, именно судебная экспертиза должна ответить, где заканчиваются признанные Минстроем 41,7 млн рублей и начинается спорная часть объема работ.
При этом он указал на важный нюанс: даже если заказчик формально прав в мотивированном отказе, это не освобождает его от обязанности оплатить то, что реально было сделано до расторжения.
«Если между сторонами подписан акт выполненных работ на сумму 41,7 млн рублей, то требовать весь выплаченный аванс в полном размере нельзя. Он подлежит уменьшению на указанную сумму», — говорит юрист.
То же самое, по его словам, должно работать и тогда, когда заказчик в суде признает факт выполнения части работ, даже если формальный акт не подписан.
Отдельный слой спора — банковская гарантия. Рябых напоминает: по общему правилу банк обязан заплатить бенефициару независимо от того, как исполнялся контракт — это так называемый неакцессорный характер гарантии. Но если суд установит, что часть обязательств подрядчиком все‑таки исполнена, он можетограничить взыскание суммой неотработанного аванса.
«Если работы действительно выполнялись, приобретался материал, то шанс доказать выполнение работ на заявленную сумму весьма высок. Если же работы фактически не выполнялись, или выполнялись в значительно меньшем объеме, то, соответственно, заявленная сумма в размере 92 млн рублей не будет подтверждена. Если же заказчик признает факт частичного выполнения работ на сумму 41,7 млн рублей, то для подрядчика уже это будет плюс» — резюмирует он.
По предварительной оценке юриста, суд будет дожидаться решения по другому делу, где заявлено требование об обязании принять работы на сумму 92 млн рублей. И уже после этого принимать решение о взыскании долга с банка по банковской гарантии.
История подстанции на Бурденко высвечивает ключевую проблему строительного госзаказа: подрядчик оказывается зажат между жесткими контрактными рамками, плавающей реальностью стройки и формальным подходом заказчика к документации и срокам. Любой сбой на стадии проектирования, выдачи исходных данных или согласований быстро превращается в «срыв графика», а дальше запускает цепочку — односторонний отказ, спор по объемам, борьбу за аванс и банковскую гарантию, включение в реестр недобросовестных поставщиков.
