Депутат Госдумы, член комитета по туризму и развитию туристической инфраструктуры Андрей Марков в интервью «Абирегу» рассказал о роли событийного туризма, плюсах и ограничениях кластерного подхода и почему туристический налог, по его мнению, должен быть «окрашен» и работать на инфраструктуру и ЖКХ.
— Что важнее — создавать туристический продукт «для своих» или для межрегионального гостя?
— Когда мы говорим о туристе, важно помнить: турист — это тот, кто куда‑то приезжает и остается хотя бы на одну ночь. Если человек путешествует внутри Воронежской области и ночует вне дома, это тоже туризм, а однодневные поездки — уже экскурсии.
«Чистых» продуктов исключительно для местных жителей почти не бывает: если проект успешен, он неизбежно становится привлекательным и для приезжих. Но при этом очень важно создавать продукты именно для жителей региона: туризм — не только отдых, это воспитательная и культурная работа, инструмент формирования гордости за родной край и уважения к традициям, укрепления связи поколений.
— Какие продукты «для своих» и для межрегиональных гостей вы считаете приоритетными?
— В первую очередь — образовательный туризм: для школьников, студентов, молодежи. Познавательные маршруты, экскурсии, то, что сейчас называют «научным туризмом»: поездки в вузы, где школьникам показывают занятия, лаборатории, исследования — это элемент профориентации.
Еще одно важное направление — промышленный туризм. В регионе много крупных предприятий с музеями и экскурсионными программами. Такие проекты одновременно дают знания, формируют чувство гордости за производство и помогают с выбором профессии. Хороший пример — музей КБХА по космосу или экскурсии на «Таркос»: интерес не только в том, что там варят пиво, люди видят, как устроено производство и задумываются о профессии.
— Можно ли сказать, что событийный туризм — главный драйвер турпотока?
— Я бы не стал так упрощать. Событийный туризм — важный, но не единственный инструмент. Туризм всегда нужно рассматривать комплексно.
При этом события, которые специально создаются как туристические поводы, действительно сильно влияют на имидж территории и ее узнаваемость. Важно, чтобы мероприятия были регулярными, чтобы под них можно было планировать поездки, и чтобы таких событий было много и для разных аудиторий.
— Стоит ли по‑прежнему делать ставку на Петра I в Воронеже или пора шире смотреть на региональные смыслы?
— Я бы точно не сводил все к теме Петра I. У нас гораздо больше событий для людей с разными интересами. Фестиваль «Казачье братство» в Подгоренском районе собирает десятки тысяч человек — это сильное, зрелищное событие. Появился музей ВДВ — вокруг него можно строить мощный федеральный бренд Воронежа как родины ВДВ, о чем в стране знают далеко не все.
Если поставить такую задачу, мы легко насчитаем сотню и даже тысячу событий для области, часть уже существует на хорошем уровне. Но важно не считать, что все обязано делать государство. Роль государства — поддерживать и поощрять, но драйвером в значительной степени должен быть бизнес.
— Тогда ключевая проблема — в рекламе?
— Да, на мой взгляд, у нас слабая федеральная реклама. Вспоминаю мощную рекламную кампанию Тулы в Москве: город продвигали повсюду, и это работало как классический туризм выходного дня. Воронеж тоже относительно недалеко, а по качеству сервиса, по моим наблюдениям, даже превосходит многие российские города, в чем мои коллеги по комитету убедились лично.
Нам не хватает не качества, а масштабной внешней кампании: фильмов, сюжетов, целевой рекламы в медиа и цифре, которые показывали бы регион как удобное и интересное направление на уикенд.
— Насколько оправдана ставка региона на кластерную модель?
— Кластеры удобны для администрирования: это понятные контуры, куда можно направлять бюджет, прописывать правила и меры поддержки. Кластер — хорошая управленческая конструкция, когда нужно развить конкретную территорию и объединить участников вокруг общих целей.
Но я всегда осторожен к жестко кластерному подходу. Есть сильные точки вне кластеров — например, Воробьевка, парк «Ломы». Формально это не кластер, но это самодостаточный объект с культурным и событийным потенциалом. Фокус на кластерах не должен означать, что про такие «штучные» объекты забывают.
— Для частного бизнеса внутри кластеров это удобно?
— Как правило, да. Для частника кластер означает, что вокруг территории развивают дороги, благоустройство, растет внимание властей, появляются программы поддержки. Предприниматель видит общий вектор и может выстраивать планы, понимая, что он не «один в поле», а часть общей истории развития.
— Какие инструменты ГЧП вы считаете наиболее рабочими для туробъектов в регионах?
— Если речь об аренде, это чаще всего земля под создание объектов размещения: мини‑гостиниц, глэмпингов и других форм.
Если нужно возродить или заново использовать какой‑то объект, логичнее концессия — как в парке «Дельфин», где модель хорошо работает, или в части санаториев. Для кого‑то выгоднее инвестировать полностью за свой счет, но с субсидированием процентной ставки по кредитам.
— В чем ключевая проблема туристического налога? Был ли удобнее курортный сбор?
— Цифры такие: по стране к декабрю 2025 года поступления от туристического налога составили около 5,5–5,6 млрд рублей, в Воронежской области — порядка 12,5 млн. Это, на мой взгляд, очень скромные суммы, а в регионах, где раньше был курортный сбор, заметно падение доходов.
Главное отличие: курортный сбор платил сам турист, осознанно, отдельной суммой в местный бюджет именно на туристическую инфраструктуру, и видел конкретный результат — от табличек на терренкурах до благоустройства парков. Турналог же платит юрлицо, налог «растворяется» в стоимости номера и общей муниципальной копилке, теряя привязку к туризму.
— Какие еще есть проблемы у турналога?
— Во‑первых, удар по бюджетному сегменту размещения: фиксированный минимум в 100 рублей превращается для мини‑отелей и хостелов в 8–10% выручки, пока ставка растет до 2% и выше. Это серьезная нагрузка. Во‑вторых, льготные категории де-факто часто не реализуют свои права: человек бронирует онлайн, платит полную стоимость, а на месте никто не проверяет наличие льготы.
И, в‑третьих, отсутствие «окрашивания»: туристический налог сейчас не привязан целевым образом к туризму, деньги уходят на любые потребности муниципалитетов, и только часть — по оценкам, около пятой — идет на благоустройство территорий, которые использует турист.
— Что, по‑вашему, было бы предпочтительнее?
— Я остаюсь сторонником логики сбора, а не налога: это другой принцип, прозрачный и понятный туристу. Но даже в рамках турналога мы в комитете выступаем за его «окрашивание» — чтобы эти деньги целевым образом шли на туристическую инфраструктуру и базовое ЖКХ в туристических зонах.
Если человек приезжает в регион, видит отличную тропу, но при этом мусор, проблемы с канализацией и водой, впечатление будет негативным. Поэтому важно, чтобы турналог работал именно на улучшение среды: дороги, благоустройство, коммуникации, сервис.
— Какие принятые законопроекты вы считаете ключевыми для туротрасли?
— В прошлом году комитет принял 10 новых законов, и все они работают на аккуратную перенастройку отрасли. Во‑первых, расширено понятие туристического продукта для внутреннего и въездного туризма: теперь это проживание плюс хотя бы одна дополнительная услуга — трансфер, экскурсия или специальный сервис. Это делает региональные продукты более «упакованными».
Во‑вторых, закон об инклюзивном туризме, который устанавливает единые требования по доступности для маломобильных граждан. На фоне роста числа людей с ранениями этот закон приобретает особую значимость. В‑третьих, эксперимент по гостевым домам: они выходят из тени, попадают в реестр и проходят классификацию — турист получает понятный стандарт качества.
— Над чем комитет работает дальше?
— В числе приоритетов — законопроект о национальной системе туристских троп с едиными требованиями к их обустройству и эксплуатации. Второй блок — регулирование туристических агрегаторов. Сейчас они фактически не несут ответственности за размещаемую информацию.
Мы хотим закрепить, чтобы агрегаторы публиковали данные только о тех экскурсоводах, средствах размещения и других участниках рынка, которые состоят в реестрах и прошли аттестацию и классификацию. Это защитит права туристов и сделает рынок прозрачнее.
