Воронежский бизнес прошел через период «охлаждения» на фоне резкого роста ключевой ставки и внешних шоков, но сегодня регион демонстрирует рост валового продукта, наращивает роботизацию, продвигает проекты глубокой переработки и готовится серьезно вкладываться в туризм и инфраструктуру. В рамках проекта «ТОП‑100 крупнейших компаний Черноземья» мы поговорили с министром экономического развития Воронежской области Людмилой Запорожцевой о том, как будет работать закон о роботизации, каких инвесторов область сейчас ищет в первую очередь, почему властям важно продлить инвесторам срок выхода на заявленные показатели и за счет чего экономика региона удерживает деловую активность.
— Период резкого повышения ключевой ставки многие воспринимали как «охлаждение» экономики. Можно ли сегодня говорить, что деловая активность в Воронежской области начала оттаивать?
— Мы прошли через действительно сложный период, который можно было назвать охлаждением, а теперь видим адаптацию и постепенное оживление экономики. По итогам прошлого года валовой региональный продукт Воронежской области составил порядка 1,8 трлн рублей, индекс физического объема — около 101,6% к предыдущему году в сопоставимых ценах. То есть, если убрать влияние инфляции, мы видим рост, а не падение. Существенный вклад внесли обрабатывающая промышленность, сельское хозяйство с двузначным приростом и строительная отрасль, которая выросла примерно на 18%. Поэтому я не говорила бы о «заморозке» — деловая активность в регионе сохраняется, и задача сейчас — не затормозить начавшееся оживление.
— Если говорить об инструментах для этого оживления: на какой стадии сейчас находится региональный «закон о роботизации»?
— Идея — простимулировать предприятия, которые обновляют мощности и внедряют роботов, а не просто зафиксировать уже идущие процессы. Закон о государственной поддержке организаций и индивидуальных предпринимателей, реализующих проекты промышленной роботизации и автоматизации на территории Воронежской области, областная Дума приняла 21 мая. Сейчас мы вместе с профильными органами готовим подзаконные акты. Именно они будут регламентировать порядок предоставления поддержки, критерии отбора, виды затрат, которые можно компенсировать. Любой закон по‑настоящему начинает работать, когда появляются постановления правительства с конкретными правилами.
— Какие меры поддержки предусмотрены этим законом? Что конкретно сможет получить бизнес?
— Мы говорим не о производителях роботов, а о промышленном бизнесе, который внедряет роботизацию и автоматизацию, обновляет свои производственные линии. Мера поддержки будет действовать уже в случае приобретения хотя бы одного робота. Предусмотрены субсидии на возмещение части затрат на приобретение и внедрение роботизированного оборудования, налоговые льготы, инвестиционные налоговые вычеты, льготные условия пользования земельными участками и ряд других инструментов. Закон должен быть стимулом именно для новых проектов по роботизации, а не просто констатировать уже установленное оборудование.
— В каких отраслях и на каких предприятиях региона роботизация уже наиболее заметна?
— Воронежская область входит в двадцатку российских регионов по количеству используемых промышленных роботов, мы занимаем 15‑е место. За период с 2023 по 2024 год парк роботов в регионе вырос примерно в 2,5 раза. Среди примеров можно назвать «Электросигнал»: там порядка 15 единиц роботизированной и автоматизированной техники, которая используется, в частности, в процессах селективной пайки и литья под давлением. Внедрение роботов позволило повысить производительность труда примерно на 60%.
— При этом многие опасаются, что роботы просто «заменят» людей. Насколько эти страхи оправданы?
— Я считаю, что говорить о полном замещении человека роботами преждевременно и неправильно. Все эти процессы в любом случае управляются человеком и настраиваются человеком. Мы уходим от тяжелого, трудоемкого, рутинного ручного труда и переходим к более интеллектуальному использованию рабочей силы. Как правило, там, где сегодня задействован физически тяжелый труд, заработная плата невысокая. Человек высвобождается, переобучается, и вместе с Минтрудом мы работаем над тем, чтобы он переходил в более высокоинтеллектуальные и более высокооплачиваемые процессы. Это дает и рост производительности, и рост доходов.
Например, на ВЗПП задействовано 55 автоматизированных комплексов различного назначения. За счет этого произошло высвобождение около 200 сотрудников, но не в том смысле, что люди остались без работы. Их перевели на более интеллектуальные, менее повторяющиеся и более сложные операции. Есть и другие предприятия, где роботы активно используются на сварочных, листогибочных и других тяжелых операциях.
— Если смотреть шире, какие проекты или отрасли вы считаете ключевыми драйверами экономики Воронежской области на горизонте трех–пяти лет?
— Мы провели большую работу вместе с Минэкономразвития России и департаментом стратегического планирования: формировали инвестиционные планы до 2030 года, оценивали потенциал, возможности, потребности, рынки. В результате для нашего региона определились несколько ключевых драйверов.
Первый — сельское хозяйство. Несмотря на то, что мы уже в лидерах по объемам производства, в том числе по животноводческой продукции, у этой отрасли есть куда расти. Причем речь не только о расширении производства, но и о переработке. Второй драйвер — обрабатывающая промышленность. Эта отрасль пока развита слабее, чем могла бы, но мы видим в ней высокий потенциал. Когда мы говорим о модернизации, о глубокой переработке сырья, о выпуске продукции с высокой добавленной стоимостью, то как раз имеем в виду этот сегмент.
Третий блок — туристическая индустрия, которая позволяет монетизировать исторический, культурный и природный потенциал региона. Мы исходно ее так и рассматривали, как один из драйверов на среднесрочную перспективу.
— Поясните, пожалуйста, по туризму: какие проекты вы имеете в виду?
— Мы говорим о комплексных проектах, а не об отдельных объектах. В проработке сейчас несколько туристических инициатив с совокупным объемом инвестиций порядка 20 млрд рублей. Это мультифункциональные истории: сочетание культурного ядра, гостиничной инфраструктуры, общественных пространств, объектов питания и сервиса. Часть таких проектов уже реализуется, например, на набережных, где создаются новые общественные пространства и точки притяжения. По другим локациям подготовлена градостроительная документация, разработаны концепции, и мы ведем работу по привлечению и сопровождению инвесторов. При правильной инфраструктурной и организационной обвязке туризм способен дать заметный вклад в экономику региона.
— Какие инфраструктурные ограничения сегодня сильнее всего сдерживают развитие экономики?
— Для крупных инвестпроектов ключевой вопрос — наличие готовой инженерной инфраструктуры. Заходить в «чистое поле», когда помимо строительства самого предприятия нужно за свой счет прокладывать сети, строить подъездные дороги, очень сложно. Поэтому мы делаем ставку на особые экономические зоны и индустриальные парки. На таких территориях уже подведены газ, электричество, вода, водоотведение.
Регион привлекает казначейские инфраструктурные кредиты и другие федеральные ресурсы для строительства инфраструктуры. Мы расширили площади индустриального парка и особой экономической зоны, добились решений на федеральном уровне. По сути, мы создаем площадки, куда инвестор может прийти и сразу подключиться к сетям, а не начинать с нуля.
— Бизнес все чаще говорит о накопленной усталости от изменений в налоговой и отчетной нагрузке. Какие решения на региональном уровне могут сделать условия работы более стабильными и предсказуемыми?
— Мы этот запрос слышим. Во‑первых, мы сохраняем поддержку особо значимых инвестиционных проектов. Сейчас в регионе реализуется более 63 проектов, признанных особо значимыми. Они пользуются льготами по налогу на имущество, а также могут получать субсидии на возмещение части затрат на строительство инфраструктуры — до 10% стоимости проекта, как правило, в течение нескольких лет. При этом мы смотрим на бюджетную эффективность: по этой категории объем уплаченных налогов примерно в два раза превышает объем предоставленных льгот.
Во‑вторых, мы участвуем в механизме соглашений о защите и поощрении капиталовложений. Это инструмент, который фиксирует для инвестора налоговые условия на момент заключения соглашения и сохраняет их на период реализации проекта, независимо от последующих изменений законодательства. Для бизнеса это важный элемент предсказуемости. После вступления в силу налоговой реформы, начиная с 2026 года, мы проведем дополнительную оценку ее влияния и на бизнес, и на консолидированный бюджет области и, исходя из результатов, будем настраивать региональные меры поддержки, в том числе для тех, кто работает на упрощенной и патентной системах.
— Важная часть таких соглашений — сроки. Планируется ли изменить требования к особо значимым проектам по выходу на заявленные показатели?
— Сейчас правило таково: если инвестор в течение двух лет не выходит на заявленные в соглашении показатели, договор подлежит расторжению, а все полученные льготы и субсидии возвращаются в бюджет. В нынешних условиях два года — очень жесткий срок. Мы считаем, что бизнесу в текущей ситуации нужно дать чуть больше времени, поэтому предлагаем увеличить этот срок до трех лет. Это не отменяет ответственности инвестора, но дает возможность адаптироваться к новым условиям, не обрывая проекты из‑за объективных задержек.
— Каких инвесторов регион сегодня в первую очередь хотел бы привлечь?
— В приоритете — проекты глубокой переработки с высокой добавленной стоимостью. В АПК это глубокая переработка сельхозпродукции, производство продуктов, которые критичны для кормовой базы и продовольственной безопасности, в том числе аминокислот. По ряду таких позиций страна сейчас фактически зависит от импорта, и это направление для нас очень важно.
Второе направление — инновационные строительные материалы и технологии, которые позволяют ускорять строительство и улучшать его качество. Третье — более глубокая переработка газа, который проходит через область транзитом и потенциал которого пока не используется в полной мере с точки зрения создания новых производств. И, конечно, мы заинтересованы в инвесторах в сфере туризма и промышленности, особенно если их проекты вписываются в уже создаваемые преференциальные территории и инфраструктурные возможности.
— Какие отрасли, на ваш взгляд, нуждаются в дополнительном усилении и почему?
— Мы не можем выделять отдельные отрасли в качестве «особо любимых» — работаем в тесном взаимодействии с антимонопольным блоком и соблюдаем требования по конкуренции. Поэтому поддержка распределяется по ключевым секторам: сельскому хозяйству, промышленности, строительству. Отдельно бы отметила сферу ЖКХ: сейчас через нее проходит значительная часть решений по модернизации инфраструктуры, в том числе с использованием инфраструктурных кредитов и федеральных программ. Без укрепления этой отрасли невозможно устойчивое развитие территорий и улучшение качества жизни.
— Видите ли вы, помимо макроэкономических показателей, реальные признаки восстановления или устойчивости деловой активности? В каких отраслях это проявляется сильнее всего?
— Если смотреть на валовой региональный продукт, мы видим рост, а не падение — это ключевой интегральный показатель. Обрабатывающая промышленность, несмотря на сложные условия, показала темпы выше 100%, сельское хозяйство прибавило порядка 16%, строительство — около 18%. Это говорит о том, что деловая активность не только не заморозилась, но и продолжает развиваться.
При этом есть отдельные сферы, где мы видим умеренное замедление: отдельные виды текстильного и швейного производства, часть фармацевтики, некоторые сегменты машиностроения. Основные причины понятны: рост процентных ставок, удорожание сырья и логистики, снижение экспортной выручки по отдельным позициям. Но эти истории локальны и не меняют общую положительную динамику.
— О каких проблемах бизнес чаще всего говорит вам сегодня? Что удается решать, а что остается за пределами регионального уровня?
— Часто предприниматели приходят не только за субсидиями, а с запросом на повышение эффективности. Мы активно работаем с компаниями по повышению производительности труда: вместе с центрами компетенций анализируем процессы, ищем резервы. Для бизнеса участие в таких проектах бесплатно, а эффект иногда достигает 30–35% прироста эффективности без дополнительных инвестиций.
Бизнесу важна предсказуемость правил и понятные каналы общения с властью. Там, где мы можем помочь — сопровождением проектов, решением инфраструктурных вопросов, участием в федеральных мерах поддержки, — мы это делаем. Есть вещи, которые решаются только на федеральном уровне: стоимость денег, параметры налоговой реформы, внешние ограничения. Но в рамках региональных полномочий мы используем все доступные инструменты, чтобы бизнес не просто выживал, а мог планировать развитие и инвестировать.
