О свободе слова, частной жизни и ранимых чиновниках

Ограничивая свободу слова, чиновники много говорят о национальных интересах, но часто путают эти интересы со своими собственными. О том, почему журналистам становится все трудней высказывать свою точку зрения, накануне российского Дня печати «АиФ- Черноземье» рассказала медиаюрист Галина АРАПОВА.

Мимо Пекина

- Галина, какие изменения в законодательстве затронули свободу слова?

- Из фундаментального — возвращение в уголовный кодекс статьи «Клевета». Причем ей теперь считают и странные, с точки зрения юристов, сведения — о том, что человек болен общественно опасным заболеванием. Будет ли им считаться грипп, или только туберкулез, холера, СПИД — непонятно. Ввели уголовную ответственность за сепаратизм. Люди часто даже не подозревают, что за «неправильные» высказывания им грозит до пяти лет лишения свободы.

Больше всего беспокоят ограничения, связанные с Интернетом, — их стало неприлично много. Например, так называемый закон Лугового допускает внесудебную блокировку интернет-ресурсов. Причем его применяют очень избирательно. Он вступил в силу 1 февраля 2014 года и в тот же день был «обкатан» — заблокировали несколько страниц пользователей «Живого журнала». В марте ударили по сайтам, которые пишут о болевых точках — «болотном деле», деле Навального и т. д. Несколько сайтов заблокировали целиком, не сообщив, за какие конкретно публикации. То есть скорее всего по принципу — «вы мне не нравитесь». Четыре сайта до сих пор закрыты, и попытки судиться не приводят ни к чему.

На грани нонсенса – закон о блогерах. Так, блогером считается любой владелец сайта или интернет-страницы, у которого больше 3 тыс. посещений в день. При этом не разграничили — в зоне «ру» или вообще в мире. То есть получается, что российские блогеры — это университет Кембриджа, «Википедия», Booking, com. Туда же попали все госорганы с посещаемыми сайтами, магазины, корпорации...

А последний «хит сезона» — изменения в закон о персональных данных: их запретили использовать иностранным интернет-ресурсам. Если владельцы ресурсов не согласятся хранить данные на территории России, мы не сможем делать покупки в Интернете, бронировать отели, авиабилеты. Под запретом окажутся «Фейсбук», «Твитгер», ЖЖ. А если гражданин России живет в Испании? Или в Казахстане? Как быть? Вот так депутаты решили защитить наших граждан. Как говорят, мы движемся в сторону Северной Кореи без остановки в Пекине. Вступление закона в силу планировалось на 1 января 2015 года. Перед Новым годом депутаты спохватились и передвинули дату на 1 сентября.

К сожалению, последние два года показали, что у депутатов – особое отношение к Интернету и СМИ. Такого количества поправок наша сфера не видела никогда. Такой подход только раздражает людей. Пока авторы изменений привели ни одного примера, когда персональные данные использовались во вред.

Такие ранимые

- Где грань между критикой чиновников и экстремизмом — возбуждением ненависти к социальной группе?

- Грань — только в понимании конкретного чиновника и лингвиста, который делает экспертизу. Так, был случай, когда социальной группой признавались работники ВЧК (НКВД). И не важно, что этой организации давно не существует. Конечно, подобные дела редко доходят до приговора, но головной боли причиняют много. Несколько лет назад в Дагестане чуть не посадили редактора газеты «Черновик» — за возбуждение ненависти к социальной группе «работники милиции».

- А судьи кто? Откуда берутся эксперты?

- Квалификация может быть самая разная. Есть очень авторитетные эксперты-лингвисты, их в стране не так много. Их экспертизы — научное произведение. Но, к сожалению, бывают и весьма спорные заключения, которые суды кладут в основу своих решений. Так, ростовского блогера Сергея Резника посадили на полтора года за якобы оскорбление местного судьи. Сейчас его судят второй раз, в том числе за то, что он воспроизвел по сути безобидную кличку бывшего зампрокурора области. Государственным экспертом была девушка, стаж которой после окончания вуза не более семи лет — по сути, не тот опыт, чтобы быть экспертом.

- Получается, чиновники и депутаты — очень ранимые люди?

- Недавно одно из воронежских интернет-изданий проиграло суд сенатору Сергею Лукину. В публикации шла речь об инциденте в одном из московских кафе. Был создан опасный прецедент: дело рассматривалось в закрытом судебном заседании. Что за частная жизнь сенатора в кафе? Такие попытки прекратить огласку — позор, в том числе для судебной системы.

А один из районных депутатов подал в суд на местную газету, которая назвала его «оборотнем». Суд потребовал доказать достоверность этой информации. Интересно, как мы должны были это сделать? Стоять в полночь под окнами квартиры депутата?

Экстремизм для галочки

- Какие опасности могут подстерегать обычных интернет-пользователей?

- Регулирование касается не только журналистов, а всех, кто публично распространяет информацию. Нельзя использовать нецензурную лексику, распространять недостоверные порочащие сведения, вмешиваться в частную жизнь, публиковать портретное фото без согласия человека. Есть и риск, связанный с размещением чужих материалов. Так, может быть нарушено авторское право. Опаснее — тексты, уже признанные экстремистскими. Причем иногда достаточно поставить под материалом галочку или «лайк» — так текст могут прочитать ваши друзья. Правоохранительные органы рассматривают это как распространение и поддержку высказывания. В Перми привлекли к ответственности девушку, друзья которой отметили ее « В контакте» на видео «Последнее обращение приморских партизан». Она всего лишь подтвердила их действие в уведомлении о «тэге».

- Воронежские правоохранители регулярно «выявляют» студентов, размещающих такие материалы. Неужели все это — для «галочки»? Ведь есть же и настоящие экстремисты...

- Действительно, есть ощущение бутафории. На мой взгляд, государство должно разъяснить свою позицию. Ведь пользователи Интернета искренне недоумевают: «Как это так? Я сделал перепост чужого текста, им – ничего, а меня привлекают к ответственности». Интернет и социальные сети – явление новое, которое активно используется для продвижения идей. И здесь очень не хватает просветительских шагов.

Досье

Галина Арапова – директор, ведущий юрист Центра защиты прав СМИ. Ведет дела в российских судах, Европейском Суде по правам человека. Автор более двух десятков книг и многочисленных статей.

Беседовал Юрий Голубь
АиФ-Черноземье, №3, 14 декабря 2015 года.