Москва. 23 июля. Интерфакс — Генерирующая компания Михаила Прохорова — ОАО «Квадра» — пока не нуждается в помощи акционера для решения навалившихся на предприятие трудностей. Как сообщил в интервью «Интерфаксу» генеральный директор «Квадры» Владлен Александрович, основная задача, которая стоит перед менеджментом — сделать компанию финансово стабильной, приносящей дивиденды и интересной для инвесторов.

Менеджмент компании работает над оптимизацией «Квадры», однако решение внутренних проблем не позволит ей полностью справиться с дебиторской задолженностью на 8 млрд руб. Нужно ждать перемен в институциональной среде, считает глава компании. Со своей стороны «Квадра» попытается продать часть безнадежных долгов или получить в обмен на них тепловые сети в регионах.

– В отчетности по МСФО за 2014 год «Квадра» сообщила, что у компании есть возможность привлечь финансовую помощь своего основного акционера — группы «Онэксим». В каком объеме может быть оказана помощь и есть ли уже повод для этого?

– Хотел бы отметить, что речь идет о ремарке нашего аудитора, которая была сделана в отчетности по МСФО на дату 31 декабря прошлого года, когда в связи с экономическим кризисом была сильная волатильность и неопределенность на финансовых рынках. Согласно правилам формирования отчетности аудиторы этой фразой отразили заинтересованность акционера в деятельности компании и готовности поддержать компанию в случае наступления более критичных событий в экономике и финансах страны после отчетной даты. Возможно, если ставка по кредитам перешагнет за 20%, то нам может понадобиться помощь группы. Прошло уже полгода и мы видим, что ничего такого не случилось. Ставка опускается. На сегодняшний день нам помощь не нужна. И на момент составления отчетности, и сейчас мы справляемся со своими обязательствами самостоятельно.

– Какие вы ожидаете финансовые результаты по итогам 2015 года?

– Мы получили более одного миллиарда прибыли по первому кварталу по РСБУ, что в два раза превышает показатели прошлого года. Конечно, это не конечный результат. Трудно прогнозировать итоги года — пока нет понимания по объему неплатежей и сумме предполагаемых резервов по сомнительным долгам. Менеджмент нацелен на то, чтобы сделать компанию финансово стабильной, чтобы она приносила дивиденды акционерам и была интересна для инвесторов. Это основная задача, которая стоит перед нами. Мы работаем над этим. К сожалению, у нас потребление электричества падает. Это общий тренд и связан он с падением промышленного производства. Если эти тенденции в экономике сохранится, то и выручка расти не будет. Пока по году этот показатель остается на том же уровне. И это уже хорошо.

– Продолжите получать плату за мощность для вынужденной генерации во II полугодии? Станции получили подтверждение?

– Практически по всем нашим станциям режим вынужденной генерации продлен. Не прошла только часть оборудования на Воронежской ТЭЦ-1, оно будет работать по ценоприниманию. На самом деле, мы не вынужденные, мы конкурентоспособные. Все наше базовое оборудование эффективное. Сегодня мы говорим о том, что та модель, которую пытаются применить на рынке, она для ТГК является убыточной.

– В «Квадре» возможны сокращения персонала, которые уже началось у некоторых энергетиков?

– Сокращений не предвидится. У нас сегодня другая проблема — работать некому. К сожалению, в энергетике такого потока специалистов, как в других специальностях, нет. Мы, наоборот, усиливаем свое влияние в профильных университетах, думаем, как молодых людей «якорить» на наши станции, как создавать условия, чтобы люди приходили к нам работать. Индексация заработной платы у нас прошла согласно условиям коллективного договора.

– Одна из самых больных для энергетиков проблем — дебиторская задолженность. Могли бы назвать ее размер для «Квадры»?

– Дебиторская задолженность на сегодняшний день составляет 8 млрд руб. А наши потери при неплатежах в тарифе учитываются только в размере 2%. Например, в Тамбове долг МУП, который покупает у нас тепло, составляет 1,2 млрд руб., нам возвращают только 36% от собираемых денег с населения. Уровень платежей говорит сам за себя! Нужны ли сегодня такие предприятия муниципалитету? Сегодня ты приходишь к мэру и предлагаешь — наша компания готова стать лидером по этому направлению и будет нести ответственность за теплоснабжение. Мы прозрачны, у нас публичная компания, а по МУП — не найдешь никаких концов, никакой прозрачности.

– Вы можете получить сети от МУПов за долги?

– В случае банкротства или передачи в концессию. Там, где мы видим — что это единственный шанс закрыть проблему с долгами и стать эффективными, — будем обязательно это делать. Хороших сетей нет, везде надо вкладывать деньги. Если мы находим с региональными руководителями взаимопонимание в этом вопрое — то на этот шаг можно идти. Такая работа ведется по Тамбову, где мы сейчас плотно занимаемся этим вопросом, поскольку долг местного МУП перед нами продолжает расти и достиг каких- то нереальных размеров. Есть у нас вопросы по Смоленску, где выделяемых регулятором денег в тарифе абсолютно не хватает, чтобы реализовать там инвестпрограмму. Губернаторы нас слышат, они понимают, что до отопительного сезона остаются дни. Надо принимать системные решения, чтобы избежать кризиса.

– Есть уже проекты на подходе?

– Это Тамбов. Обсуждаем сейчас оптимальные решения для обеих сторон и договариваемся. На сегодняшний день в Курске городской думой принято решение о передаче части имущества местного муниципального предприятия в счет погашения накопившейся задолженности. Этому решению предшествовала большая совместная работа органов власти области и города, а также нашей компании. Есть Рязань: сложнейшая ситуация с сетями, где муниципальное предприятие тоже не платит.

– Вы готовы инвестировать в развитие тепловых сетей?

– На сегодняшний день наши издержки в тепле закладываются в электричество. С другой стороны у нас есть предельный платеж населения, ограниченный инфляцией. Но в тарифе, например, не учитывается замена теплосетевых труб, которые прокладывали в советские времена. Чтобы поменять все сети в городе нужно 5-10 лет и миллиардные вложения, в зависимости от масштаба проблем. Сегодня в тарифе инвестиционной составляющей в таких размерах не предусмотрено и он не позволяет включить в него даже наши основные издержки. И это все выливается в серьезные убытки. В рамках реформы, которая сегодня обсуждается, с переходом на тарифообразование по методу «альтернативной котельной», всех проблем не решить. Необходимо внести коррективы в эту концепцию. Сегодня в энергетике есть набор мер и предложений, который частично формирует картину реформирования отрасли, и самое главное — не «отцифрован» в денежном выражении: сколько в итоге проведение реформы будет стоить для потребителей, энергокомпаний и государства.

– Какая сумма из дебиторки является безнадежной?

– Перед нами сегодня стоит задача — максимально вернуть долги. Есть та дебиторская задолженность, которая вернется не сразу, но мы используем все возможные и предусмотренные законами способы, в том числе, и путем возбуждения уголовных дел. Она будет взыскана с тех недобросовестных представителей коммунальных предприятий, которые присвоили себе эти деньги.

На сегодняшний день главные наши враги в этих историях — не население, по нему сбор составляет 95%. Растаскивают деньги недобросовестные посредники — управляющие компании, коммунальные предприятия, которые стоят между ресурсоснабжающей компанией и конечными потребителями. Они банкротятся, потом возрождаются с новыми названиями. Сегодня мы добиваемся того, чтобы в городах тепловым бизнесом занимались профессионалы. Наша задача — максимально обеспечить переход на прямые расчеты с конечными потребителями. Мы ждем закона, который сейчас находится в Госдуме, об усилении санкций за неоплату. Там прописаны более жесткие меры по отношению к должникам. Но, самое главное, чтобы были выстроены прозрачные отношения со всеми потребителями — и с населением, и предприятиями — посредниками.

– Вы собирались продать дебиторскую задолженность на 400 млн руб. Уже нашелся покупатель?

– Пока покупателя нет и для нас это эксперимент. Как я уже говорил, наша задача — сделать все возможное, чтобы вернуть максимально долги. Это было предложение одного из членов совета директоров Дэвида Херна: рассмотреть работу с дебиторской задолженностью еще и в этом ракурсе. Мы реализуем сегодня эту задачу. Необходимо посмотреть — работает ли этот инструмент вообще. Например, есть 400 млн руб. дебиторской задолженности, по которой мы уже провели все возможные процедуры и не смогли взыскать. Возможно, есть те, кто сможет эффективней нас попытаться вернуть эти деньги. Нам интересно посмотреть стоимость этого продукта на рынке неликвидной дебиторской задолженности и взять этот опыт себе на вооружение.

– Недавно «Квадра» сообщила о продаже Дорогобужской ТЭЦ, могли бы раскрыть сумму сделки?

– Станция была выставлена на аукцион по балансовой стоимости, но мы не смогли ее продать за эту цену. Из-за тех проблем, о которых я говорил выше, станция была супер-неэффективной. На сегодняшний день формально сделка еще не закрыта, идет официальная регистрация документов, я не могу раскрыть стоимость. Но могу сказать, что мы продали ее Смоленской области. Интересантов больше там не нашлось. Я считаю, что это показатель для рынка — выставляешь на продажу станцию, а ее никто покупать не хочет. Как бизнес теплоэнергетика сегодня, к сожалению, никого не интересует, потому что сейчас в этой сфере есть только социальная нагрузка. Котовская ТЭЦ также была реализована на аукционе. Сумма сделки и покупатель пока не раскрываются.

– Планируете еще станции продавать?

– На самом деле, для менеджмента — это горькая история, когда ты продаешь активы. Мы станции продавать не планируем. Так можно и все распродать потихоньку. Для менеджмента важно, чтобы активы были эффективными и приносили доход. Но когда они супер-неэффективны, и компания терпит сумасшедшие убытки, и менеджмент не видит, как с этим быть, тогда продажа может быть выходом из ситуации. Жизнь заставляет. Мы как в подводной лодке — если вышел из строя один отсек, его надо «задраить» от остальных, иначе утонет вся лодка, а так будет возможность спастись. Если этот актив тащит компанию на дно — то мы будем предлагать совету директоров это делать. У нас есть пара активов, которые не эффективны. Но мы над этим сейчас работаем.

– Удалось ли вам уже согласовать с Минэнерго РФ отсрочку по вводу проектов ДПМ? Вы договорились, что это будет без штрафов?

– Штрафы прописаны в договоре. Но единственное о чем мы просим — это отсрочить выплату штрафов на те периоды, когда станции будут введены в эксплуатацию. И заплатить эти штрафные санкции после того, как каждая станция начнет работать и сможет обеспечить выплаты. Это вынужденная мера в кризисное время, поскольку экономическая ситуация в отрасли не лучшая. Сейчас это предложение находится на рассмотрении в НП «Совет рынка». Все выглядит логично и, очень надеюсь, что коллеги одобрят наши предложения на этот счет.

– Когда планируется первый ввод по ДПМ?

– Компания попросила перенести сроки ввода, планируем построить две станции — Дягилевскую ТЭЦ и Алексинскую ТЭЦ — в конце 2016 года, а в Курске и Воронеже завершить строительство в 2017 году. Сегодня идет спад по электропотреблению, необходимости в срочных вводах наших объектов нет. Можно спокойно перенести сроки, не напрягая потребителей.

– А уже есть понимание по источникам финансирования?

– Раньше мы строили на деньги акционеров и компании, а также на привлеченные кредитные средства. Этой тенденции будем придерживаться и сейчас. Последние 4 станции строятся на деньги кредитных организаций — Сбербанка и Газпромбанка. Кредитные линии открыты. Ведем переговоры о дальнейшем финансировании на достройку объектов. Но есть аспекты в условиях предоставления данных кредитов, когда их надо снова подтвердить.

– Кто является генпорядчиками строительства?

– По трем проектам — это холдинг «Союз», воронежскую станцию нам строит «Интер РАО — Инжиниринг».

– Подрядчики обращались к вам с вопросами по пересчету контрактов?

– Конечно, обращаются. А мы, в свою очередь, предлагаем им умерить свои аппетиты. Но там, где это необходимо, например, курсовые разницы, выходим на совет директоров и просим принять взаимовыгодные решения.

– Может акционер помочь в финансировании строек?

– У нас пока хватает ресурсов, мы работаем с банками.

– Как вы оцениваете уже озвученные Минэнерго параметры нового конкурентного отбора мощности (КОМ)?

– На сегодняшний день в этом вопросе нет конкретики, чтобы комментировать. Не будем опережать события. Мы недовольны самой историей КОМа, разные по типу станции нельзя сравнивать. ГЭС, АЭС, ГРЭС и ТЭЦ — выходят на рынок с конкурентными предложениями, но у всех разная себестоимость. КОМ необходимо формировать с учетом ключевых аспектов теплового бизнеса, а не только электричества.

– Вы планируете выводить из эксплуатации старое оборудование?

– Сегодня проводим анализ, планируем что-то выводить в резерв, а что-то вообще выводить из эксплуатации.

– Ранее вы говорили, что рассматриваете возможность получения проектного финансирования, в том числе на проекты в области энергоэффективности. Как идет работа в этом направлении?

– Тут есть несколько аспектов. Это может быть сделано через государственно-частное партнерство, которое реализуется на базе ВЭБа. Но эта конструкция не работает в энергетике — она нас отсылает к тарифной части, к отсутствию долгосрочных тарифов. Пока не будет долгосрочных тарифов, банк не видит механизма возврата вложенных средств. Сегодня банки не дружественно настроены к инвестициям и не хотят в текущих условиях выдавать деньги. На операционную деятельность, плату за газ, они дают деньги. На то, что бы развиваться — нет. Взять деньги в банке на перекладку тепловых сетей, модернизацию оборудования сегодня невозможно.

– Вы ведете переговоры со Сбербанком и Газпромбанком о пересмотре ставо. Удалось ли договориться?

– У нас на сегодняшний день ставки снижаются. Надо отдать должное коллегам, они снижают ставки в зависимости от действий ЦБ. Пока ставки позволяют нам жить. Они снизились по сравнению с тем, что было.

– Вы готовили пятилетнюю стратегию. Есть ли уже понимание по основным ее моментам?

– Не надо ждать от стратегии в теплоэнергетике прорывных идей. Она связана с тем, что мы должны двигаться вперед, модернизировать наше старое оборудование, вводить новые блоки, все это делать эффективно и быстро. Нас сдерживают на этом пути нереализованные реформы на рынке теплоснабжения. И пока мы не будем понимать — какие изменения в итоге будут — «альткотельная», долгосрочные тарифы, или полный рынок в электричестве — это будет влиять на нашу стратегию. В энергетике стратегический горизонт планирования составляет 15-20 лет. Мы не можем одни отвечать за этот процесс.

Сегодня менеджмент занимается оптимизацией внутренних резервов и сокращением издержек — улучшением операционную деятельности, закупок, особое внимание уделяется сбору дебиторской задолженности. Это дает свои плоды: прибыль за I квартал составила 1 млрд руб. против 0,5 млрд руб в аналогичном периоде прошлого года. Но мы, как менеджмент, понимаем, что эта история конечна. Есть еще институциональная среда, на которую менеджмент повлиять не может. Нельзя только оптимизацией внутри компании справиться с дебиторской задолженностью в 8 млрд руб.

Существующая среда заставляет нас, как генератора, заниматься сегодня единственным, что мы можем в этих экономических условиях обеспечивать — надежность. Поэтому хотелось бы, чтобы отрасль, в итоге, вышла на реформы, которые помогут создать современную тепловую энергетику с высоким уровнем надежности и привлекательной для инвесторов.

– В совет директоров «Квадры» в этом году выбран Гамид Гаибов из инвестфонда Xenon. Кем из акционеров он был предложен?

– Речь идет о независимом представителе в совете директоров. Нас к этому обязывает, прежде всего, законодательство. Я не могу раскрыть информацию о том, кто его предложил. Но считаю, что это хорошая история для нас. Его включение в совет может усложнять нашу работу как менеджеров, потому что появятся новые вопросы, новые требования — это будет бодрить. Наш коллега — из инвестиционного фонда и может привнести новые подходы, свежий взгляд в работе, непредвзято относиться к проблемам компании. Так как он связан с инвестиционной деятельностью, то предполагаю, он будет заниматься больше экономикой и финансовыми вопросами.

– Его включение может быть связано с предпродажной подготовкой компании, ведь Xenon консультирует по сделкам M&A?

– Это, прежде всего, связано с намерением улучшить корпоративное управление компании и сделать более прозрачной нашу работу.

Интерфакс, 23 июля 2015 года.