Промышленный рост сменился ощутимым падением. Что дальше?

Промышленное чудо, о котором два года трубили все региональные СМИ, закончилось. в ситуации, когда заказы сократились, а кредиты стали окончательно недоступны, курс на импортозамещение во многом оказался лишь красивой декларацией. И даже с оборонкой — локомотивом региональной экономики — дела обстоят совсем не радужно.

Чем дальше в кризис...

Объясняя небывалый со времен Гайдара спад в промышленности, чиновники разных уровней твердят: кризис, словно африканская чума свиней, пришел в Россию извне. Между тем, многие эксперты сходятся во мнении, что виноваты в обвале отнюдь не санкции, а промышленная политика последних лет с непомерно дорогими кредитами и высокими ценами на энергоносители. В стране в целом стагнация началась еще в 2013 г. Тогда индекс промпроизводства составил 100,4%, в 2014 г. — 101,7%. За последние полгода промышленное производство и вовсе сократилось на 2,7%, причем обрабатывающее — сразу на 4,5%. Под речи об импортозамещении экономика еще больше стала зависеть от возможностей топливно-энергетического комплекса

Воронежская область долго стояла особняком. В 2012 г. у нас был зафиксирован рекордный промышленный рост — 29,7%. Правда, в основном это было связано с одним событием — запуском после реконструкции пятого энергоблока нововоронежской АЭС. Но и в последующие годы регион продолжал показывать хорошие для России результаты: 106,1% — в 2013 г., 107,6% — в 2014 г. А вот в 2015 г. от роста не осталось и следа: ИПП составил всего 101,3%.

Всех ощутимей рухнуло производство машин и оборудования: спад достиг 25,2%.

Скорого выздоровления ожидать не приходится. «Росатом» даже отодвинул сроки по вводу в строй седьмого энергоблока НВ АЭС. Запуск реактора был запланирован на 2017 г., но в условиях сокращения экономики дополнительная электроэнергия оказалась невостребованной.

- Сроки не фатальные: наверное, сдвижка составит около года, — пояснял Владимир ПОВАРОВ, директор Нововоронежской АЭС. — Разумеется, речь не идет о прекращении строительства — это было бы фантастическим расточительством. Там продолжаются работы, недавно был установлен корпус реактора. Просто очередность запуска новых объектов «Росатома» перестраивается в соответствии с целесообразностью.

В зоне турбулентности

В условиях внешнеполитической напряженности, казалось бы, все должно идти лучше некуда в оборонке, тем более что в отрасли год от года растут объемы гособоронзаказа. Между тем, предприятия ОПК тоже оказались в непростой ситуации. Так, еще недавно будущее авиазавода связывалось с производством российско-украинского Ан-148. Из 15 самолетов, которые ВАСО должно было изготовить для Минобороны к 2017 г., этой весной было готово шесть машин. Дело в том, что после киевского Майдана в кооперации возникли серьезные трудности: украинское авиастроение стало стремительно деградировать, начались перебои с поставками узлов и агрегатов. По информации «АиФ-Черноземье», сейчас на разной стадии готовности находятся четыре Ан-148. В то, что остальные самолеты когда-ни-будь поднимутся в воздух, наши источники не верят. В прошлом месяце Юрий БОРИСОВ, зам-
министра обороны, сообщил, что контракт — под угрозой срыва: украинцы отказались поставлять основные стойки шасси.

- В этом году мы должны сдать шесть самолетов: четыре будут сданы точно, по двум есть вопросы, — рассказал Дмитрий ПРИШВИН, гендиректор ВАСО. — Основная проблема связана с нашим кооперантом — днепропетровским заводом ЮЖМАШ, который находится в стадии банкротства и стоит. Но эта проблема не глобальная. Мы уже заключили договор с нижегородским предприятием «Гидромаш», что позволяет нам выполнить общую задачу министерства обороны. Первое шасси у нас будет в четвертом квартале этого года. Наверное, придется сдвинуться по двум самолетам на 2016 г., но это не проблематично, и мы подпишем с Минобороны
дополнительное соглашение на эту тему.

Но опасения экспертов за судьбу самолета связаны и с тем, что это в принципе украинская разработка. А как известно, киевский режим еще в прошлом году заявил о сворачивании всякого сотрудничества с российской оборонной промышленностью.

- ГП «Антонов» уже подписал лицензионное соглашение с «Гидромашем», — сообщил Дмитрий Пришвин. — Сейчас обсуждаются вопросы ценообразования и т. д., они будут решены в течение ближайшего месяца. ВАСО сегодня готово освоить всю номенклатуру изделий, которую выпускает ГП «Антонов». Так, время подготовки производства кессонной части крыла — год. Стоимость работы — 1,5 млн руб. Но мы не хотим сегодня окончательно разрывать наши взаимоотношения с ГП «Антонов». Я думаю, эта политическая ситуация все равно когда-нибудь разрешится.

Пушки вместо школ

Воронежские предприятия ракетно-космической отрасли тоже переживают непростые времена. Так, КБ химавтомати-ки еще осенью сократило около 130 работников. В феврале планы сократить 65 сотрудников озвучил Воронежский механический завод. Санкции и падение цен на энергоносители ощутимо ударили по нефтегазодобывающим предприятиям, для которых мехзавод производит более 200 наименований оборудования. Не все гладко и с профильной продукцией: как известно, 16 мая взорвалась ракета-носитель «Протон-М» — двигатель для ее третьей ступени разработало КБХА, а произвел ВМЗ. Экспертная комиссия пришла к выводу, что причиной аварии стала конструкторская ошибка. Было возбуждено уголовное дело по статье «Нарушение правил безопасности при ведении горных, строительных или иных работ».

С 1 июня большинство сотрудников мехзавода перевели на четырехдневную рабочую неделю. «Количество заказов упало. Чтобы избежать массовых увольнений и сохранить коллектив, пришлось пойти на такой шаг», — отметили в руководстве ВМЗ. Ориентировочно сокращенный режим работы продлится до 1 декабря. Четыре дня в неделю приходится работать большинству — 3,5 тыс. из 5,8 тыс. — сотрудников. Не коснулись эти меры только тех, кто трудится над т. н. «спецтехникой» — ракетными двигателями.

А вот у концерна «Созвездие» дела идут по-прежнему неплохо. Корпорация продолжает осваивать миллиарды бюджетных рублей и регулярно сообщает о новых средствах связи и разработках в области радиоэлектронной борьбы. В концерне неоднократно заявляли и о планах по запуску новой фабрики по производству радиоэлектронной аппаратуры в отреставрированных корпусах завода «Искра». Впрочем, сроки назывались разные.

Дело в том, что, в отличие от того же мехзавода, «Созвездие» практически не зависит от гражданских заказов. Представленная на многих выставках система связи 4G «Astramax» так и не вышла на широкий рынок. Сейчас в корпорации заявляют о планах заняться связью пятого поколения — 5G, но они пока туманны.

Конечно, можно только порадоваться притоку федеральных средств в оборонку. Между тем, экономисты предупреждают — это непроизводительные расходы, которые не приводят к росту экономики. Фактически государство одной рукой дает региону деньги в виде военных заказов, а другой — забирает, сокращая расходы на школы, больницы и прочую социалку.

Прямая речь

Спад — ненадолго

Дмитрий ЛОМСАДЗЕ, директор Центра межрегиональных исследований ВГУ:

- На Воронежской области отражается падение промышленного производства в Российской Федерации в целом. Это связано и с конъюнктурой внешних рынков, но самое главное — внутренний спрос резко сократился. Платежеспособность резко снизилась -кредитование стало невыгодно ни предприятиям, ни банкам, которые не могут оценить риски. Рынок падает, в этом году правительство прогнозирует ноль, но могут быть и отрицательные показатели ВВП. Конечно, это отражается на промышленности. Это общий цикл замедления экономического роста. Но это ненадолго. Мощный толчок — программа импортозамещения и правительственная программа развития обрабатывающих отраслей промышленности. И Воронеж в этом отношении выглядит очень перспективно. Сохранился научно-технический потенциал, остались отраслевые НИИ. Есть потенциал для быстрого подъема промышленности, и падение рубля против доллара и евро будет этому способствовать. Импорт становится все дороже, вт. ч. и комплектующие для промышленного передела, поэтому наши внутренние ресурсы будут востребованы. В оборонку будут направлены огромные инвестиционные ресурсы для восстановления военного потенциала. С советского времени любая технология на оборонном предприятии — двойного назначения. Не бывает такого оборудования, которое выпускает исключительно военную продукцию. Оборонные предприятия могут работать на крупных заказчиков из того же нефтегазового комплекса. Инвестиции в оборонку — это, в первую очередь, покупка современного высокоточного оборудования с ЧПУ, то, чего мы не видели десятилетиями. Это не просто вложение денег, а полная техническая модернизация, уход от изношенных советских станков к новым фондам. Возможно, быстрой отдачи не будет, но это, как я понимаю, стратегический курс политического руководства страны.

Мнение профессионала

Работаем в убыток

Юрий СИРООЧЕНКО, гендиректор «БорНефте-ГазМаш»:

- Заказов стало меньше, кредитование практически прекратилось. Те кредиты, которые есть, для нас неприемлемы. «Роснефть», «Лукойл», «Газпром» практически свернули инвестиционные проекты. В основном завершают старые проекты и ведут ремонт. А это небольшой объем.

Практически по всем заводам-поставщикам оборудования идет спад. Работаем в убыток — те тендеры, которые мы выиграли в декабре, начинались в октябре. Цена изменилась. Выиграли тендеры в июне-июле — опять доллар растет. Труба снова на 15-20% подорожала. Металлисты выкручивают нам руки. И закономерности нет: когда доллар растет, они поднимают цены. Но когда падает — не снижают. Потом поднимают еще раз.

Мнение экономиста

Лет пять потеряем

Исаак ЗАГАЙТОВ, профессор ВГАУ:

- В 2015 г. спад будет продолжаться. Возможно, к концу 2016 г. начнется стабилизация. Если все будет нормально, то в 2017 г. мы можем вернуться на уровень 2012 г. — не выше. Пять лет мы точно теряем. И не из-за украинских событий, а из-за либерального курса страны.

Но есть и худший вариант. Я ожидаю, что где-то в 2017-2019 гг. начнется очередной кризис капиталистических экономик. Все может закончиться тем, что мы из нынешнего кризиса вплывем в другой, более широкий, который захватит Запад. На мой взгляд, нужно быстрее широкой волной выходить на производственные связи со странами Востока и Юга. Надо отрываться от Запада.

Расходы на оборонку сейчас весьма позитивны. Это главный стимул восстановления разноотраслевого машиностроения. Будут станки — появится оборудование для легкой и пищевой промышленности, для сельмаша. Наша главная экономическая беда — то, что мы работаем не на внутренний, а на внешний рынок, зависим от него. В первой половине этого года экспорт превысил импорт в 2,1 раза! Зачем мы продаем металл, который нужен нашему машиностроению?! Так выгодно хозяевам заводов. А если бы установили лимит на экспорт, цены на металл внутри страны упали бы. Тогда стало бы рентабельно машиностроение.

Комментарий

Объемы сократились

Николай КРАСНОЖОН, председатель совета директоров Грибановского машиностроительного завода, лауреат премии Столля за 2015 год:

- Мы работаем с крупными нефтегазодобывающими и перерабатывающими предприятиями. С их стороны, действительно, наблюдается резкое сокращение объемов. Они посчитали деньги и пересмотрели планы закупки оборудования, свернули ремонтно-восстановительные работы. Рынок прогнулся, в результате и у нас, как в целом в сфере производства машин и оборудования, объемы сократились. И это при том, что прошлый год мы закончили с ростом.

Да, некоторая работа в сфере импортозамещения в стране ведется: уже определено, производство какой импортной продукции нужно освоить. Но освоение идет медленно. На мой взгляд, было бы правильно отказаться от закупок того или иного иностранного оборудования, найти у нас предприятие, которое может произвести аналогичное и составить четкий бизнес-план. Надо задать руководству предприятия вопрос: «Что тебе нужно, чтобы через год произвести эту продукцию?». После того, как проблемы решены, можно приступать к выполнению задачи. При этом не нужно тратить ни копейки. Необходимо лишь гарантировать спрос. К сожалению, пока такого подхода мы не видим.

Официально

Вопрос — кто выдержит?

Алексей ГОРДЕЕВ, губернатор Воронежской области:

- Ситуация тревожная, не удалось дать ответ на главный вопрос российского бизнеса, включая, может быть, даже в первую очередь, представителей малого и среднего предпринимательства: кредиты остаются недоступными. Кроме целевых задач, определенных на уровне федерального правительства, — сельское хозяйство и плюс то, что называется «специальные отрасли», они идут по программе поддержки промышленности — все остальное в ожидании.

Сегодня весь предпринимательский корпус — шпалы под рельсами кредитно-финансовой системы страны. Вопрос — кто выдержит. Потому что кредитно-финансовая система сейчас не заточена на развитие реального сектора экономики. Она заточена решать макроэкономические проблемы с монетарным подходом, т. е. во главу угла поставлена инфляция и более ничего. Давайте любой ценой сдерживать инфляцию. Это значит, надо сделать, чтобы рубль стал дефицитным, менее доступным и в результате — более крепким и дорогим. В этих условиях, понятно, у нас встанет вопрос: а как будет функционировать раздутая банковская система? И второе — главное: если у нас предприниматели не могут получить кредит, как развиваться? Невозможно сегодня без кредитов вести расширенное воспроизводство. Мы не раз говорили о том, что малый и средний бизнес — это основа экономики. Тем более в условиях тех или иных турбулентных явлений, связанных с сокращением каких-то крупных заказов со стороны государства или потребителей.

Юрий Голубь
АиФ-Черноземье, №35, 26 августа 2015 года.