21 октября Группа компаний Хамина представила в Воронеже проект реставрации Дома Фирюпкина — будущего отеля-музея. Евгений Хамин приобрел историческое здание в Бауманском переулке на торгах в марте 2024 года. Теперь дом, расселенный в 2019 году, на несколько часов снова ожил: в комнатах появились «жильцы», перед телевизором устроился мужчина с горячительным и килькой, а в буфете гостей встречали чаем из самовара и пирожками. Как девелоперская презентация превратилась в путешествие по чужой коммунальной жизни, кто примерил роль буфетчиц и каким дом должен стать к 2028 году — в репортаже «Абирега».
Дом, которому предложили новую жизнь
Приветственные речи звучали под дождем. Само мероприятие организаторы назвали акционистским манифестом «Дом Фирюпкина. Искусство в руинах». За этим названием стояла попытка показать здание не только как будущий девелоперский проект, но и как место с собственной биографией.
«Дом объединяет людей, объединяет силы жизни. Он также рождается. У дома есть родители, и мы знаем родителей этого дома — предпринимателя Фирюпкина и архитектора Замятнина», — начал Евгений Хамин.
Трехэтажный доходный дом построили в 1914–1915 годах по проекту Михаила Замятнина для предпринимателя Константина Фирюпкина. Здесь жил и сам владелец с семьей. После национализации здание стало коммунальным жильем.
В выступлении Хамина эта перемена превратилась в человеческую метафору: дом, родившийся до революции, словно ребенка, отдали в интернат. Потом были война, послевоенное восстановление, десятилетия жизни и постепенного разрушения.
«Как ты дожил до наших дней?» — обратился предприниматель к зданию.
Отдельно он поблагодарил тех, кто добивался его сохранения: краеведа Ольгу Рудеву, историка Павла Попова, председателя регионального отделения ВООПИиК Александра Никитина, общественников и журналистов. Роль Рудевой Хамин определил как «рупор спасения», Попова — как научное обоснование, Никитина — как юридическое сопровождение.
Рудева, в свою очередь, напомнила, что появление доходных домов было связано с ростом городов и потребностью в жилье. Для нее Дом Фирюпкина — след той эпохи, который удалось сохранить.
«Началось все с Серебряного века. Ну и, я думаю, вы со мной согласитесь, что сегодня начинается, Евгений, золотой век этого дома», — сказала она.
Картины, которым подошли руины
Художественная часть здесь была не просто украшением презентации. В доме соединили работы воронежских художников XX века — супругов Константина Стаховского и Марины Бакалинской — и современного автора Александра Цикаришвили. Представленные произведения — из коллекции Евгения Хамина.
Стаховский и Бакалинская родились в Воронеже, учились в местном художественно-промышленном изотехникуме у Александра Бучкури. В их небольших картинах и этюдах — городские виды, пейзажи, люди и повседневность с ее простыми радостями. Такое прошлое не требует парадной рамы: в бывшем жилом доме оно выглядело особенно уместно.
Среди представленных работ Стаховского — автопортрет и портрет Марины Бакалинской, написанные в 1940–1950-х годах. Рядом с историей самого здания появлялась история еще одной семьи — людей, живших и работавших в том же городе.
Работы Александра Цикаришвили предлагали совсем другой взгляд на память и быт. Художник использует землю, текстиль, дерево и предметы, соединяя живопись с объемными элементами. В его произведениях наслаиваются народные образы, мифология, советская и современная массовая культура — примерно так же, как в старом доме друг на друга накладываются следы разных жильцов и эпох.
В экспозицию вошли «Сага о големах», «Древнерусские свистульки», «Садовод» и «Алтарь». Самая масштабная работа — «Сага о големах» 2025 года — достигает шести с половиной метров в ширину. В авторской интерпретации голем становится метафорой человека, лишенного самостоятельной воли.
«Древнерусские свистульки» выходят за пределы привычной картины: диптих дополнен скульптурой, а изображение переходит в рельеф и объем. В описании работы этот мир сравнивают с раскрытым шкафом, полным разнородных вещей и образов. В доме, где бытовые предметы тоже становились частью рассказа о прошлом, такая работа получала дополнительный контекст.
«Они масштабные, фундаментальные, вписываются в историю этого дома», — сказал Хамин о произведениях Цикаришвили.
«Там есть некоторые жители — не пугайтесь»
После официальной части Хамин предупредил гостей: внутри их ждут не только произведения искусства.
«У нас сегодня организованный хаос. Там все так, как было. Полы привели более-менее в порядок, чтобы не сбивались каблучки», — пояснил предприниматель.
А затем добавил:
«Там есть буфет, там есть буфетчицы, там есть некоторые жители. Не пугайтесь, общайтесь, разговаривайте — они все готовы вас встречать и с вами беседовать».
Слово «жители» в отношении давно расселенного дома интриговало. Разгадка ждала на втором этаже, где развернулось основное действие.
Среди обветшавших интерьеров актеры воспроизводили жизнь, которая когда-то наполняла эти комнаты. Мужчина в классическом советском кресле смотрел телевизор, выпивал и закусывал килькой и бутербродами. Он выглядел не экскурсионным экспонатом, а человеком, к которому гости без предупреждения заглянули домой.
На фоне художественных работ этот бытовой эпизод особенно цеплял. История здания переставала быть набором дат: у нее появлялись привычки, предметы и собственный распорядок дня. Будущий отель-музей на несколько часов уступил место прежнему дому — с его повседневностью, не предназначенной для парадного показа.
Буфет с неожиданным составом
Отдельной частью презентации стал буфет, который заранее анонсировал Хамин. Здесь предлагали лимонады, алкогольные напитки, чай из самовара, ливерную колбасу, бутерброды и пирожки. Вместо привычного для деловых мероприятий фуршета — угощение, продолжавшее бытовую историю дома.
Но главным сюрпризом оказалось не меню, а состав буфетчиц. За стойкой работали сотрудники ГК Хамина и супруга предпринимателя — Елена Хамина, та самая, которую «Абирег» ранее ошибочно отправил в эмиграцию в Лондон.
Так буфет стал не просто местом, где можно было согреться и перекусить. Сотрудники компании и семья ее руководителя сами включились в действие, убрав дистанцию между организаторами и гостями.
Без декораций — и с видом на водохранилище
После второго этажа гости осмотрели третий и первый. Там не было инсталляций и экспозиций. Впрочем, дополнительная постановка этим пространствам и не требовалась: сам дом позволял представить, в каких условиях люди жили еще совсем недавно.
За пределами художественного действия особенно остро ощущалось, что речь идет не об абстрактном памятнике архитектуры. Эти помещения были чьим-то обычным адресом, местом повседневной жизни.
И одновременно — домом с видом, который заслуживал отдельной остановки. Из окна открывалось Воронежское водохранилище. После тесного знакомства с обветшавшими интерьерами этот простор становился неожиданной сменой масштаба. Смотреть хотелось уже не только на то, что осталось внутри, но и на то, что все это время было перед глазами жильцов.
Из руин — в отель-музей
Группа компаний Хамина приобрела Дом Фирюпкина на торгах в марте 2024 года. По данным компании, за подготовительный период здесь провели исследования, разработали и согласовали проектную документацию. Разрешение на работы по сохранению объекта культурного наследия получили 18 июня 2026 года.
Основной этап реставрации намечен на 2027–2028 годы. Открыть отель-музей «Дом Фирюпкина» планируют 20 ноября 2028 года, в период Всемирной недели предпринимательства.
Хамин назвал этот срок внутрикорпоративным обязательством, но от чрезмерно торжественного обещания удержался.
«Если немножко задержим — не ругайтесь. Мы будем стремиться, чтобы этого не произошло», — сказал он.
До восстановления зданию еще предстоит большой путь. Но презентация показала, что говорить о нем можно не только на языке сроков, согласований и проектных решений.
Евгений Хамин подошел к представлению проекта с глубиной, которой редко ждешь от девелоперского мероприятия. Здесь соединились история владельца и архитектора, работа спасавших дом людей, коммунальный быт и будущее назначение здания. Искусство не заслонило руины — оно заставило их рассмотреть.
Судя по удивленным, временами ошеломленным взглядам гостей, равнодушных эта постановка почти не оставила. Для Воронежа такой формат выглядит новым, хотя сама идея продолжает международную практику открытия исторических зданий через искусство еще до завершения реставрации. Здесь ее воплотили на пересечении выставки, иммерсивного театра и неформального светского вечера. За всех говорить сложно, но корреспондент «Абирега» уходила с ощущением, что побывала не столько на презентации будущего отеля, сколько в доме, которому на несколько часов вернули жизнь. И после такого знакомства особенно хочется увидеть его следующий этап — уже не в руинах.
Комментарии
Комментариев к материалу пока нет. Если есть что добавить по существу, напишите первым.