На телеком-рынке Черноземья сегодня важны не только километры оптики, но и умение выживать в жесткой регуляторике. Директор воронежской компании «КВАНТ-ТЕЛЕКОМ» Александр Торохов рассказал, как работать с Азией в нынешних реалиях, и как мелких операторов «выдавливают» требования по лицензиям. О том, как жить в реальности мораториев, борьбе с VPN и длинной окупаемости вложений по госконтрактам — в интервью «Абирега».
– Выручка вашей компании в 2025 году составила 2,3 млрд рублей, снизившись примерно на 9%. С чем связываете такую динамику?
– Основная причина снижения выручки – курс рубля. У нас значительная часть доходов – в иностранной валюте, потому что мы работаем не только в России, а и в таких странах как Казахстан, Узбекистан, Азербайджан, Грузия, есть партнерские отношения и в Китае. Падение курса автоматически приводит к снижению рублевой выручки.
Если смотреть на структуру бизнеса, Воронеж для нас никогда не был ключевым рынком по объему. Основной рост и основная денежная масса – это Азия. Поэтому любые валютные колебания бьют по итоговым цифрам
– Слышали о моратории на расширение каналов связи в Европу в рамках борьбы с VPN. Как это было?
– Я участвовал в этом собрании операторов. В зал тогда пригласили компании, у которых есть разрешения на международные каналы, принесли документы о моратории и сказали подписывать. Никаких переговоров и обсуждений, рабочих групп также до этого не было.
Логика такая: на международные каналы ставятся ТСПУ – технические средства, позволяющие фильтровать трафик и бороться с угрозами для государства. Расширять такие каналы дальше запретили. То есть не отключать, а именно не наращивать каналы.
– На ваше сотрудничество с Азией это не повлияет?
– Нет. Мы просто разделим трафик: условно пойдем по «китайской» модели. Для внутренних российских пользователей трафик внутри страны будет дешевый, а внешний – дорогой. Для иностранных пользователей, наоборот: российский трафик для них будет дорогим, а их собственный внешний – дешевым.
– Как вообще может помочь в борьбе с VPN оператор связи?
– Технологически это вполне решаемая задача. Всегда можно поставить DPI – систему глубокого анализа пакетов. DPI позволяет «разбирать» трафик на уровне протоколов и после этого срезать все, что угодно. Стоимость такого оборудования зависит от общего количества трафика оператора.
– Тогда почему этого еще не сделали?
– Команды не было (улыбается – прим. ред.). Скажем так, сейчас слишком много технологий связано с шифрованием. И поэтому разделить VPN от, например, банковского терминала или корпоративного туннеля, сложно. Случайно можно «выключить» не то.
– На рынке говорят об укрупнении «пятерки» операторов. Вы это уже ощущаете?
– Да, и речь не только о «пятерке» крупнейших операторов. Все мелкие операторы с оборотом до 100 млн рублей – в зоне риска. Им в ближайшее время грозит просто «схлопнуться».
– Имеете в виду, мелкие компании выкупаются?
– Забираются. Сами они не выдержат ни регуляторных требований, ни стоимости лицензий, ни нагрузки по инфраструктуре. А дальше начнется «дележка»: их клиентская база либо будет «забираться», либо выкупаться с огромной скидкой.
– За что у оператора могут отобрать лицензию?
– Оснований достаточно: вовремя не обеспечил СОРМ, построил каналы с нарушением действующего законодательства, неверно подал отчетность в Минцифры – все это сегодня уже не повод для бесконечных предупреждений, а риск лишиться лицензии.
Сейчас логика жесткая: отобрали лицензию – это фактически мгновенная ликвидация. Любое оказание услуг без лицензии – оборотный штраф: заработали миллион за месяц – миллион и отдайте. Никакого «срока на исправление ошибок». Раньше операторов предупреждали, давали время, сейчас – нет.
– Вы сами с таким сталкивались?
– Да. У нас есть партнерская компания «СвязьКонсалт36». Мы заходили туда вместе с казахстанскими партнерами: купили юрлицо с лицензией – потому что новая лицензия сейчас стоит больше миллиона рублей.
После запуска через три дня компанию «завалили», потому что она якобы больше полугода оказывала услуги связи не по кодам деятельности. Все это время мы только ставили оборудование, растамаживали его и так далее. Пессимистических настроений на рынке много.
– Насколько комфортно выстроено взаимодействие с Минцифрами Воронежской области?
– У нас, на мой взгляд, хорошее министерство цифрового развития. Есть примеры, когда они решали системную проблему в пользу рынка.
В какой‑то момент стоимость аренды одной опоры доходила до 560 рублей без НДС. На десятках тысяч опор это превращалось в колоссальный платеж «ни за что». Новую опору поставить стоит порядка 15 тысяч рублей, еще операторам выставляли 560 рублей в месяц за каждый кабель.
С помощью ФАС и ведомства нам удалось добиться снижения платежа до приемлемых цифр. Сейчас мы платим порядка 1,5 рублей за опору, общий чек – около 300 тысяч в месяц.
– Энергетики заявляли, что у «КВАНТ‑ТЕЛЕКОМа» почти 9,5 тысячи опор ЛЭП задействованы незаконно. Дойдет ли дело до демонтажа?
– Нет, снимать никто не будет. Это ежегодная процедура, добавим договор и все. На практике все операторы так и работают – сначала вешают, а потом легализуют в договоре. Если идти по формальной бюрократической цепочке, вы не сможете строить сеть в разумные сроки.
– У вас не было опыта давления со стороны крупных игроков?
– Мы всегда выстраивали партнерские взаимоотношения. С крупными операторами у нас подписаны соглашения, которые позволяют им на базе нашей сети оказывать услуги там, где у них нет собственной оптики.
У нас есть контракты с «ВымпелКомом», «МегаФоном», МТС, ЭрТелеком Holding и другими. Так их клиент получает связь по тарифам своего оператора, а мы получаем фиксированную плату – 150 рублей с абонента – за использование нашей инфраструктуры.
– Можно ли сегодня свободно заходить в нишу госконтрактов по телекому в Воронежской области? Или это «закрытый клуб»?
– Вход свободный. Вопрос в другом: понимаете ли вы, как это делать, и готовы ли ждать окупаемости вложений. Срок возврата инвестиций будет достаточно большой. Если говорить, например, о сегменте «кабель в дом», то срок возврата вложений – 5–7 лет. При текущей процентной ставке зачастую выгоднее положить деньги в банк под проценты.
Конкуренция не выглядит агрессивной только потому, что сама ниша капиталоемкая и длинная по окупаемости. Кто первый зашел – того и тапки.
– «КВАНТ‑ТЕЛЕКОМ» участвовал в проектах «Умного города» в Павловске и Кантемировке. Насколько этот сегмент вообще интересен бизнесу?
– Мы постоянно участвуем в таких проектах, когда конкурсная документация соответствует нашим техническим возможностям. Но нужно понимать экономику: большинство госзаказов – это минимальная рентабельность и ставка на будущие платежи.
Госсгемент сейчас очень «скучный» по марже. Бывают исключения – например, у нас был крупный заказ в Дагестане с нормальной рентабельностью. Но это скорее редкость, чем правило.
– Как в целом сейчас выглядит структура вашего бизнеса по сегментам?
– B2O – порядка 55%, B2C – около 32%, остальное – классический B2B.
– Перешли ли вы на российское железо или иностранный сегмент еще жив?
– А зачем заменять то, что работает? Пока система работает – она работает. По мере расширения и обновления сети, модернизация будет проходить естественно
Иностранный сегмент жив, и мы его вполне осознанно используем, например, немецкое и американское оборудование. Российские решения мы тоже внедряем там, где они подходят задачам.
Например, по простым комплектующим есть хорошие варианты – решения компании Eltex, где сборка и ПО российские. DWDM оборудование в основном иностранное, из российского – используем разработки компании «Т8».
– Модернизация у вас идет постепенно или «разово и крупно»?
– Это постоянный процесс. Меняем старые 100 мегабитные коммутаторы на гигабитные, увеличиваем пропускную способность в «густых» сегментах, чтобы везде, где это технически возможно, дать клиентам гигабитный доступ.
В 2025 году на обновление и модернизацию мы направили порядка 200 млн рублей. Это ежегодная история. Я бы даже назвал это амортизационными отчислениями. Замена вышедшего из строя оборудования, усиление там, где у клиентов появляются запросы на более высокие скорости.
