В деле о банкротстве воронежского мясокомбината «Главмяспром» осталось одно имя. Арбитражный суд Воронежской области решает, должен ли бывший гендиректор и единственный владелец предприятия Валерий Гуглев лично рассчитаться с кредиторами на 575,8 млн рублей.
Изначально отвечать за банкротство предлагали сразу восьми лицам: помимо Гуглева, в заявлении фигурировали несколько структур группы «Агроэко», кипрская Agroeco Group Vrn Limited и предприниматель Антон Косыгин. Но претензии к холдингу и связанным с ним лицам со временем исчезли из дела. К осени 2026 года ответчиком остался только бывший владелец мясокомбината.
Теперь спор сводится к главному вопросу: «Главмяспром» рухнул из-за обычного предпринимательского риска, или компания лишилась денег и активов вследствие решений человека, который одновременно был ее директором и стопроцентным собственником?
«Абирег» изучил материалы дела и попросил управляющего партнера юридической компании «Центральный округ» Станислава Валежникова оценить, насколько реальны шансы кредиторов взыскать с Гуглева сотни миллионов рублей.
Следующее заседание по заявлению о субсидиарной ответственности назначено на 15 сентября.
Мясокомбинат, у которого почти не осталось денег
ООО «Главмяспром» работало в селе Ульяновка Борисоглебского городского округа с 2006 года. Компания занималась переработкой и консервированием мяса. Валерий Гуглев был ее единственным владельцем и генеральным директором — именно этот период управления сейчас изучает суд.
Банкротство началось в январе 2023 года, когда заявление в арбитраж подал производитель гофрокартона АО «Архбум». Позже в дело вошло ООО «Агроэко-Переработка». В январе 2025 года суд признал мясокомбинат банкротом и ввел конкурсное производство — процедуру, в которой имущество компании продают, а вырученные деньги распределяют между кредиторами.
Однако продавать оказалось не так просто
По бухгалтерскому балансу за 2024 год у «Главмяспрома» числились активы на 554,5 млн рублей. Но накопленный убыток достиг 166,7 млн рублей, собственный капитал стал отрицательным — минус 161,7 млн рублей. Компания указывала дебиторскую задолженность более чем на 310 млн рублей, то есть другие контрагенты были должны ей внушительную сумму. При этом на банковских счетах мясокомбината оставалось только 528 тыс. рублей.
Весной 2026 года в числе ключевых кредиторов появилось петербургское ООО «Прайм»: к нему перешло право требования к «Главмяспрому» на 150 млн рублей от «Агроэко-Переработки». В реестре у «Прайма» также оказалось залоговое требование, ранее связанное со Сбербанком, на 133,9 млн рублей. Именно «Прайм» продолжает добиваться, чтобы по долгам компании Гуглев отвечал уже не имуществом мясокомбината, а собственными активами.
Сначала искали след холдинга
Когда «Прайм» подавал заявление о субсидиарной ответственности, дело выглядело как разбирательство вокруг целой группы компаний.
Кредитор включил в число ответчиков структуры «Агроэко», кипрскую Agroeco Group Vrn Limited и Антона Косыгина, ранее связанного с активами холдинга. Версия была следующей: «Главмяспром» перерабатывал мясо, а «Агроэко» — крупный производитель свинины в Черноземье. Следовательно, мясокомбинат мог быть встроен в цепочку холдинга, а решения о деньгах, поставках и судьбе активов могли приниматься не только формальным владельцем предприятия.
Однако уже в июне 2025 года «Прайм» отказался от требований к структурам «Агроэко», сохранив претензии к Гуглеву. Позже к спору с холдингом пытались присоединиться волгоградская «Фемида» и краснодарское «МТК», но в марте 2026 года они тоже отказались от этой части требований. В мае суд прекратил производство по претензиям к компаниям группы.
Почему кредиторы не стали продолжать борьбу с «Агроэко», публично не объяснялось. Получить комментарий у «Прайма» «Абирегу» не удалось. Конкурсный управляющий «Главмяспрома» Алексей Окулов отказался комментировать спор до его завершения.
При этом прекращение производства не означает, что суд установил отсутствие влияния холдинга на мясокомбинат. Вопрос просто не рассматривали по существу: заявители отказались от требований раньше.
«Первоначальная позиция «Прайма», который видел возможный контроль со стороны «Агроэко», может использоваться защитой Гуглева как аргумент. Но сам по себе этот факт не освобождает бывшего директора от ответственности за его собственные решения. Чтобы ссылаться на внешний контроль, нужно подтвердить его документами», — пояснил «Абирегу» Станислав Валежников.
Так спор, который мог затронуть крупный агрохолдинг, превратился в персональное дело одного владельца.
Пять Mercedes и цена вопроса
Главным эпизодом для Гуглева могут стать пять седельных тягачей Mercedes-Benz Actros 1844LS. В феврале 2022 года технику продали торговому дому «Главмясторг», а затем переоформили на лизинговую компанию «Европлан».
Конкурсный управляющий «Главмяспрома» Алексей Окулов и «Агроэко-Переработка» пытаются вернуть грузовики в конкурсную массу. Для кредиторов эти машины важны не сами по себе. История с тягачами может помочь ответить на более серьезный вопрос: выводились ли перед банкротством ликвидные активы из компании — и если да, то на каких условиях.
Если техника ушла по заниженной стоимости, без реальной оплаты или без понятной экономической цели, это может стать аргументом в пользу версии о выводе имущества в ущерб кредиторам.
«Суд будет проверять не только сам факт продажи тягачей. Важны их реальная рыночная стоимость, движение денег по сделкам, условия передачи техники, дальнейшая цепочка собственников и то, кто в итоге получил экономическую выгоду. Отдельно оценят роль Гуглева в оформлении и согласовании этих операций», — говорит господин Валежников.
Впрочем, один эпизод с транспортом еще не превращает бывшего владельца в должника на 575,8 млн рублей. Если ущерб от сделок окажется ограниченным, суд может обязать вернуть технику или взыскать убытки в пределах ее стоимости.
Чтобы применить субсидиарную ответственность на всю сумму, кредиторам нужно доказать больше: что действия Гуглева стали существенной причиной неплатежеспособности мясокомбината, а не одним из отдельных спорных эпизодов.
Контроль есть, вину еще нужно доказать
То, что Гуглев контролировал «Главмяспром», в деле практически не оспаривается. Он владел 100% долей и руководил компанией. Но для банкротного процесса этого недостаточно, чтобы автоматически переложить на него все долги предприятия.
«Шансы «Прайма» я бы оценил как выше средних, поскольку статус Гуглева как контролирующего лица очевиден. Однако пока рано говорить, что основания для взыскания 575,8 млн рублей уже доказаны. Кредитору нужно установить момент объективного банкротства — когда предприятие уже не могло нормально рассчитываться по долгам, — а затем показать конкретные решения или сделки Гуглева, которые ухудшили положение компании», — отмечает Станислав Валежников.
Иными словами, суду нужно увидеть не просто провалившийся бизнес. Кредиторы должны показать цепочку: вот решение или сделка, вот ущерб для предприятия, вот последствия для расчетов с контрагентами.
«Сам по себе неудачный бизнес, падение спроса или неправильная оценка рынка — это предпринимательский риск. За него директор отвечает не всегда. Субсидиарная ответственность появляется тогда, когда действия выходят за рамки нормального риска и наносят кредиторам существенный вред», — уточнил собеседник «Абирега».
Долг на 144 млн рублей и документы под вопросом
Еще один узел спора — задолженность «Главмяспрома» перед «Агроэко-Переработкой» на 144 млн рублей. Мясокомбинат пытался оспорить достоверность документов, которыми подтверждалось требование кредитора. В рамках дела проводилась экспертиза, но долг все же включили в реестр. Решение устояло в апелляции и кассации.
Сам по себе этот факт не означает, что Гуглев виновен в банкротстве. Но эпизод может оказаться важным, если суд будет выяснять, кто готовил документы, понимал их содержание и принимал решения по обязательствам компании.
«Суд должен отдельно выяснить, кто готовил документы, кто их подписывал и представлял, понимал ли их содержание бывший директор и давал ли он указания по их использованию. Без этого один только долг не станет основанием для взыскания с Гуглева всей суммы субсидиарной ответственности», — пояснил Станислав Валежников.
Параллельно кредиторы спорили о том, как продавать имущество мясокомбината. «Агроэко-Переработка», выступающая залоговым кредитором по части оборудования, настаивала на продаже активов отдельными лотами и на другой электронной площадке. В сентябре 2025 года суд запретил конкурсному управляющему проводить торги до разрешения разногласий. «Прайм» пытался снять запрет, чтобы ускорить продажи, но получил отказ. В феврале 2026 года апелляция оставила это решение в силе.
Цеха есть, но покупателей нет
Имущество «Главмяспрома» выглядит внушительно на бумаге, но пока не превратилось в деньги для кредиторов.
Осенью 2025 года производственную площадку, здания, оборудование, технику и другие активы выставили на торги 43 лотами общей начальной стоимостью 684,8 млн рублей. Покупателей не нашлось. Повторная попытка состоялась в 2026 году: активы разбили на 46 лотов, а стартовую цену снизили примерно до 654 млн рублей. Однако заявок снова не поступило.
Получается парадоксальная ситуация: у предприятия числятся здания, оборудование и техника, но кредиторы не могут быстро получить за них реальные деньги. А чем меньше пополняется конкурсная масса, тем острее встает вопрос о личной ответственности контролирующего лица.
«Неудавшиеся торги не означают, что имущество ничего не стоит, и тем более не доказывают вину бывшего собственника. Но они показывают, что конкурсная масса пока не пополняется. Для дела это важно при оценке реального дефицита: сколько средств в итоге не хватит для расчетов с кредиторами», — отмечает юрист.
Если имущество все-таки удастся продать или тягачи вернут в конкурсную массу, дефицит может сократиться. А значит, сократится и потенциальная сумма, которую кредиторы смогут взыскать с бывшего владельца.
Что может возразить Гуглев
Главная линия защиты Гуглева может строиться на том, что он не был единственным человеком, который реально принимал решения по деньгам, сделкам и активам. В частности, он может указывать на структуры, которые кредиторы сначала пытались привлечь к делу.
Но одних ссылок на деловые связи с крупным поставщиком или партнером будет недостаточно. Потребуются доказательства фактического контроля: доступ представителей других компаний к счетам, бухгалтерии и электронной подписи, обязательные указания, согласование платежей, участие в сделках или получение экономической выгоды.
Даже доказанный внешний контроль не освободит Гуглева автоматически. В делах о банкротстве контролирующими могут признать нескольких лиц одновременно — и тогда они отвечают перед кредиторами солидарно. Но пока другие предполагаемые участники выбыли из процесса, суд будет разбирать прежде всего действия бывшего владельца «Главмяспрома».
