Воронежская область в 2025 году в очередной раз перешагнула отметку в 6 млн тонн зерновых, впервые вышла на первое место в России по производству сливочного и подсолнечного масла и вплотную занялась глубокой переработкой сельхозсырья. Министр сельского хозяйства региона Валерий Мелещенко рассказал в интервью «Абирегу» о приоритетах отрасли, кадровом дефиците, роботизации, воронежском вине — и о том, почему зимой местные огурцы дороже бананов из Марокко.
— Какие направления сегодня в приоритете для агропромышленного комплекса региона?
— Если говорить о ключевых задачах, их несколько, и они выстраиваются в логичную цепочку. Первое — продбезопасность: мы должны в полном объеме обеспечить жителей Воронежской области продуктами питания.
Второе — экспортный потенциал: развивая его, мы создаем устойчивый экономический базис для региона в целом. Воронежская продукция сегодня поставляется в 63 страны мира. Основной покупатель по стоимостному выражению — Турция, экспорт превысил 180 млн долларов США, рост более чем в полтора раза. Республика Беларусь — чуть более 100 млн долларов, тоже плюс полтора раза. Замыкает тройку лидеров Узбекистан. В прошлом году добавились новые партнеры — Либерия, Иордания, Колумбия.
Впечатляющим фактом является кратный рост экспорта напитков, объем которого вырос практически с нулевой отметки почти до трех миллионов долларов США.
Отдельно стоит отметить, что впервые за последние 5 лет зафиксирован экспорт мороженого.
География расширяется, хотя выходить на внешние рынки в нынешней ситуации непросто: есть ограничения как со стороны стран-импортеров, так и внутренние сдерживающие факторы.
И третье — инновации, потому что стоять на месте нельзя. Без современных решений на более высокий уровень не выйти.
Отдельным приоритетом является развития сельских территорий: без развития социальной и инженерной инфраструктуры на селе невозможно сформировать полноценный механизм для роста АПК.
— Если говорить детальнее — по подотраслям?
— Растениеводство — наш основной экспортный производственный потенциал. Общий объем производства в растениеводстве составил более 307 млрд рублей 476 млрд рублей, рост — свыше 25%. Посевная площадь сейчас около 2,7 млн гектаров, и мы ее сохраняем, даже немного прирастаем. Несмотря на то, что в прошлом году дважды объявляли режим ЧС, удалось собрать более 6 млн тонн зерновых.
Животноводство — молочное, мясное скотоводство, свиноводство, птицеводство. За последние 10 лет мы серьезно подтянули экономические результаты в этом направлении. По молоку во всех категориях хозяйств стабильно производим более 1 млн тонн, в сельхозорганизациях по итогам 2025 года — 926 тысяч тонн. По мясу в сельхозпредприятиях — почти 600 тысяч тонн. По яйцу — серьезный прирост, 1,2 млрд штук, три птицефабрики обеспечивают основной результат. На селе говорят: нет скотины — нет села. Это не просто поговорка: есть животноводство — есть рабочие места, есть перспектива для развития населенных пунктов.
Переработка — финансово емкая отрасль с высокой добавленной стоимостью. Воронежская область сейчас занимает первое место в России по производству сливочного и подсолнечного масла, второе — по кондитерским изделиям, третье — по сахару. И впервые в истории мы вышли на третье место по производству сыров. Это не случайность — это результат того, что меры господдержки в свое время помогли сформировать реальные производственные кластеры.
— А что с глубокой переработкой, инвесторы на это готовы идти или пока предпочитают что попонятнее?
— Биотехнологии сейчас шагнули очень далеко. Из любого сырья — растительного, молочного, мясного — можно извлечь витамины, микроэлементы, белки, которые востребованы и в пищевой промышленности, и в медицине, и в производстве комбикормов. Воронежский молочный комбинат в Калаче уже работает над производством концентрированных сывороточных белков и функциональных продуктов для здорового и спортивного питания. Отдельное направление на предприятии: легкоусваиваемые продукты для восстановления пациентов после операций. Это актуально в том числе для поддержки наших бойцов.
«У нас есть отличная сырьевая база, есть продукты первичной переработки — следующий шаг именно за глубокой переработкой. Инвесторы с дальновидными планами это понимают и приходят в регион.
— Раз уж про инвесторов — что сейчас строится и реконструируется?
— Инвестиции в реализацию проектов в прошлом году составили более 45 млрд рублей, большая часть идет в сельхозпроизводство. Из недавно введенных объектов — семенной завод в Хохольском районе, две площадки плем-репродуктора «Донская индейка», молочно-товарный комплекс в Верхнемамонском районе. В планах — продолжить строительство тепличного комплекса в Бобровском районе, завершить реконструкцию 5 свиноводческих и молочных комплексов, завершить строительство птицефабрики мощностью 280 млн яиц в год, ввести 3 площадки по содержанию ремонтного молодняка индейки. В пищепроме запланирована модернизация мясохладобойни, строительство нового цеха по производству сухих молочных продуктов.
— Последние шесть лет экономика жила в постоянно меняющихся условиях. Насколько это повлияло на АПК?
— Серьезно повлияло, и во многом — в правильном направлении. Мы поняли, что нужно создавать свое. Импортозамещение — это не просто слово, которое звучит на всех площадках. Это прежде всего независимость и продовольственная безопасность. Производство сельхозтехники, средств защиты растений, семян, ферментов и аминокислот — все эти направления получили новый толчок в развитии.
Возьмем семеноводство. Еще несколько лет назад мы производили около 1% семян сахарной свеклы отечественной селекции — сейчас уже более 16%. По зерновым и зернобобовым — более 80%, по кукурузе — около 50%. При этом это не быстрый процесс: технологический цикл создания гибрида — 3–5 лет, сорта — до 8 лет. Но 23 семеноводческих центра в регионе этим занимаются планомерно, и не только для воронежских аграриев — при необходимости есть возможность районировать сорта под климат других регионов.
— Я общаюсь со многими предпринимателями из АПК, и часто слышу, что отечественные семена пока не дотягивают до зарубежных. Связывают с тем, что образование где-то законсервировалось.
— Правильно говорят, и я бы добавил. Для развития селекции нужна современная база и высококвалифицированные кадры. Кадровый вопрос сейчас — один из ключевых, и не только в АПК. В прошлом году стартовал федеральный проект «Кадры АПК» под эгидой Минсельхоза. Планируем в текущем году масштабный ремонт ветеринарного факультета Воронежского аграрного университета — более 10 тысяч квадратных метров, это не просто косметика, а кардинальное обновление оборудования и наполнение современными лабораториями, учебными пространствами. В процессе, честно скажу, всегда возникают непредвиденные обстоятельства— в отличие от нового строительства, в капитальный ремонт заходишь и никогда не знаешь точно, во что это в итоге обойдется. Но сейчас все силы брошены на завершение работ.
Отдельное направление — агроклассы. Совместно с крупными инвесторами, вузами и техникумами на базе школ в сельских районах создаем профильные классы для старшеклассников. Дети получают реальные знания о сельхозпроизводстве — специалисты с предприятий сами рассказывают о профессии, знакомят с производством. Инвесторы участвуют в капитальном ремонте и оснащении агротехклассов, осуществляют стимулирующие выплаты учителям. Компенсация за целевое обучение и практическую подготовку студентов составляет 90% затрат — это серьезный стимул для бизнеса. На стимулирующие выплаты учителям агроклассов, а также возмещение затрат предприятиям по целевому обучению и практической подготовке в прошлом году направили более 50 млн рублей.
— Вот здесь и хочется задать вопрос. Я понимаю, что бизнес участвует — ремонтирует кабинеты, берет практикантов. Но почему бы не пойти дальше: пусть главы компаний просто сядут и расскажут студентам, как оно есть на самом деле? Даже несколько часов в семестр...
— Абсолютно согласен, и к этой теме мы возвращаемся постоянно. Но я бы расставил акценты. Без фундаментальных академических знаний практика не даст нужного эффекта. Студент должен получить от преподавателя теоретический стержень — тот, на который потом нанизывается весь дальнейший жизненный опыт. А уже в этот стержень встраивается современное технологичное предприятие со своими подходами. Такая связка уже работает — специалисты с предприятий приглашаются, студенты выезжают на производства. Это нужно усиливать: на крупных предприятиях уже создаются центры карьеры с наставниками — очень правильное направление.
— И все-таки — почему это не происходит системно?
— Не все так просто встроить официально. Но скажу честно: это происходит, просто не всегда в форме официального курса. Приглашаются специалисты, проводятся выездные занятия, вузы реагируют на потребности конкретных предприятий. Это не ноу-хау — это есть. Но усиливать, безусловно, нужно.
— Усиливать нужно — согласна. Тем более, что скоро и учить придется совсем другому: роботизация, автономная техника... Не оттолкнет ли это молодежь? АПК уже похож на целую IT-систему...
— Понимаю этот страх — он естественный. Но именно для того, чтобы таких фобий не возникало, и нужна современная база в вузе. Если студент со скамьи видит, что такое точное земледелие, как управляется роботизированная техника — он выходит подготовленным, а не испуганным. Посмотрите на механизаторов: раньше это был мужественный человек, опаленный жарой и пылью. Сейчас это оператор в чистой кабине с климат-контролем. Завтра часть задач будет выполняться без участия человека вовсе. Но это не угроза — это освобождение для задач более высокого уровня. Я убежден: роботизация человека не заменит. И ветеринар нужен, и агроном нужен, и зоотехник — нет ненужных профессий. Просто их наполнение меняется.
— Давайте поговорим про господдержку — что работает лучше всего?
— У нас 50 мер поддержки, из которых 16 — региональные. В прошлом году общий объем господдержки составил почти 6 млрд рублей: 3,7 млрд — федеральный бюджет, чуть более 2 млрд — областной. Воспользовались этими мерами более 800 организаций. Наиболее востребованная — программа льготного кредитования: одобрено более 1 тысячи заявок сумма субсидий, по которым составила порядка 2 миллиардов рублей. Меры охватывают все основные направления: растениеводство, молочное и мясное животноводство, птицеводство, переработку.
Если в какой-то отрасли возникают проблемы, мы перенаправляем региональную поддержку туда, где нужнее. Весенние заморозки два года подряд серьезно ударили по садоводству — без господдержки часть предприятий просто не выдержала бы. При этом честно скажу: рентабельность сельхозорганизаций в прошлом году снизилась — 16,8% против 27,6% годом ранее. Рассчитываем, что текущий год позволит улучшить ситуацию.
— Если говорить про новые направления — я слышала, у нас уже делают вино. И говорят, через 20-30 лет Воронежская область будет как Краснодарский край. Вы в это верите?
— Вопрос философский, прямо скажем. Точные метеонаблюдения у нас немногим более 100 лет — что было здесь 300-500 тысяч лет назад, никто не знает. Тенденция к потеплению есть, метеорологи это фиксируют. Я сам помню по детству: 33 градуса ниже нуля в январе — это была норма, сугробы, с крыши катались. Сейчас такого нет. Говорить уверенно о том, каким будет климат через 30 лет — не берусь.
А вот виноделие в Воронежской области — это уже не будущее, это настоящее. В Верхнехавском районе работает хозяйство «Шато Рассвет», выпускает продукт высокого качества. Пока это не товарные полочные объемы, предприятие в стадии развития, но направление серьезное. Так что ждать виноделия не нужно — оно уже есть.
— Последний вопрос, и он совсем приземленный: почему огурцы зимой дороже курицы? Это была тема №1 в феврале.
— (смеется – прим. ред.) Все объяснимо. Огурцу нужен свет — а зимой световой день минимальный, досвечивание идет круглосуточно, это огромные затраты на электроэнергию, которые к тому же индексируется. Плюс отопление теплиц. Наши производители — «Родина» в Семилукском районе, «Экокультура» в Бобровском — работают через биржевые торги и оптовые каналы, сети покупают по минимальной цене, а дальше уже своя наценка. Производители в этой ситуации вовсе не сверхприбыль зарабатывают, поверьте. Например, сравнивать с тем же бананом некорректно: банан срезали в Марокко — и он едет сам по себе, без теплиц и досвечивания. Вот и вся арифметика. Все зависит от сезонности и востребованности и продукта. Наступит лето — вспомним этот разговор.
