15 июня официально завершится работа Романа Асхабадзе (на фото справа) на посту гендиректора воронежского «Факела». За семь лет управленец сделал для местного футбола, кажется, больше, чем любой другой управленец в истории региона. Очевидно, это было бы невозможно без личной поддержки губернатора Александра Гусева. «Абирег» запомнит эпоху Асхабадзе в экономическом и политическом контексте как, в целом, успешную. Но не без шероховатостей и вопросов — как это обычно и бывает в случаях, когда это больше, чем просто кадровая перестановка.
Конец управленческого цикла
Да, решение Асхабадзе не продлевать контракт с «Факелом» — якобы по личным и семейным мотивам — закрывает один из самых успешных управленческих циклов в истории воронежского футбола. Команда с хронически нестабильной репутацией превратилась в заметный политико-социальный проект Воронежской области.
Асхабадзе пришел в клуб в 2019 году. Тогда на месте будущего стадиона уровня Российской Премьер-лиги (РПЛ) местные… жарили шашлыки. За семь лет «Факел» прошел путь от команды, для которой само попадание в РПЛ выглядело почти пределом мечтаний, до клуба, сумевшего провести три сезона подряд в элите российского футбола, пережить вылет и за один сезон вернуться обратно.
Почему это было выгодно губернатору
Главная ценность Асхабадзе для региональной власти, а конкретно для губернатора, заключалась не только в очках, трансферах и бюджетировании. Он стал редким для Воронежа управленцем, которому значительная часть активной городской аудитории доверяла даже в конфликтных ситуациях: при росте цен на абонементы, вылете из РПЛ или необходимости постоянно объяснять ограниченные финансовые возможности клуба при его не всегда внятной игре.
Именно поэтому его роль выходила за рамки футбольного менеджмента. «Факел» при Асхабадзе стал социальным амортизатором для Гусева: проектом, который давал главе региона мощнейший эмоциональный контакт с десятками тысяч болельщиков. Достаточно вспомнить баннер на трибуне фан-клуба с поздравлением Гусева с днем рождения: редкий случай открытой симпатии электората к действующей власти на местах. В регионе, где публичная политика давно ослаблена, футбол фактически занял часть ее места — как площадка прямой коммуникации, коллективного переживания и символической мобилизации.
Финансовый результат без иллюзий
А что по экономике? На первый взгляд, финансовая отчетность «Факела» за 2025 год выглядела неплохо: клуб показал 90,8 млн рублей чистой прибыли. Но эта цифра не должна вводить в заблуждение. В российском футболе календарный год плохо совпадает с логикой спортивного сезона, а бухгалтерская прибыль не равна свободному ресурсу для усиления состава.
Выручка клуба снизилась до 651,1 млн рублей против 975,2 млн рублей годом ранее. Основное падение пришлось на продажу ТВ-прав и сезонных абонементов. Доходы от ТВ-прав сократились с 444 млн до 207,7 млн рублей, а поступления от абонементов — со 137,8 млн до 71,5 млн рублей. Это прямое следствие вылета из РПЛ и перехода в Первую лигу.
При этом общий объем поступлений у клуба оставался крупным — по данным «Абирега», порядка 1,4–1,5 млрд рублей, из которых де-юре около 300 млн рублей — областные субсидии.
Помним и «золотое правило» Асхабадзе: всегда оставлять по итогу финансового года небольшую прибыль на счетах — 20–30 млн рублей как символ финансовой стабильности, пусть и скромной.
Главный актив — не спортивный результат, а доверие
Главным управленческим результатом Асхабадзе стало не то, что «Факел» вернулся в РПЛ за один сезон. Это важное спортивное достижение, но оно само по себе не гарантирует устойчивости. Более значимый актив — доверие болельщиков к клубному менеджменту.
Асхабадзе последовательно продавал аудитории не обещание «большого клуба здесь и сейчас», а логику постепенного развития: инфраструктура, стадион, детско-юношеская академия и женская команда, коммерческие сервисы, работа со спонсорами. В этом была сила модели. Болельщикам объясняли не только победы, но и пределы возможностей. Для Воронежа это редкий случай, когда публичная коммуникация вокруг регионального проекта строилась не на лозунге, а на управленческой коммуникации.
Инфраструктура как главный незавершенный сюжет
Асхабадзе не раз связывал будущее «Факела» с инфраструктурой. Его логика была простой: без современного стадиона, коммерческих сервисов и качественной «картинки» клубу сложно привлекать крупных спонсоров и наращивать самостоятельные доходы.
Временный стадион «Факел», обошедшийся бюджету примерно в 2,3 млрд рублей (при первоначальных оценках в 800 млн рублей), стал важным этапом, но вроде бы не финальной точкой. Следующий стратегический сюжет — обновление Центрального стадиона профсоюзов за 20 млрд рублей. Если инфраструктурный цикл будет продолжен, «Факел» сохранит шанс стать устойчивым региональным футбольным брендом. Впрочем, это вопрос уже не уровня Асхабадзе, а умения воронежских властей лоббировать такие затратные проекты во время СВО и общего экономического спада в стране.
Почему замена будет политическим решением
Формально новый руководитель «Факела» должен быть футбольным менеджером. На практике это, скорее, будет политико-управленческая фигура. Ей придется работать сразу с несколькими аудиториями: губернатором и его окружением (а там — далеко не все доброжелатели), болельщиками, спонсорами, РПЛ, тренерским штабом, академией.
После Асхабадзе просто «администратор» клубу не подойдет. Нужен человек, который сможет удержать публичное доверие, не обнулить коммерческую и инфраструктурную повестку, не сломать отношения с фанатской средой и одновременно не превратить клуб в витрину ручного управления. Это сложная комбинация: новый гендиректор должен быть достаточно самостоятельным, чтобы быть убедительным, но достаточно встроенным в региональную вертикаль, чтобы получать ресурс.
Откровенно говоря, таких фигур в российском футболе в свободном доступе сейчас и нет. И для Гусева — это очень сложный вопрос. Не секрет, что Александр Викторович, расставшись с мечтой остаться в истории губернатором, запустившим в Воронеже метро, не теряет надежд вписать себя в летопись региона как человек, который дал стабильность местному футболу. Читай, десяткам тысяч избирателей. А вот сколько реально осталось Гусеву в губернаторском кресле, не знает даже он сам. Обычно практика ротации сводится к тому, чтобы убирать действующего главу области примерно за год до выборов: чтобы у его преемника было время «завоевать симпатии» аудитории.
Риски для «Факела»
Возвращение в РПЛ после одного сезона в Первой лиге повышает цену ошибки. В элите снова вырастут требования к бюджету, составу, логистике, лицензированию, медиа, коммерции и безопасности. При этом финансовая база клуба уже показала чувствительность к спортивному статусу: вылет сразу ударил по ТВ-правам и абонементам.
Новый руководитель войдет в клуб в момент, когда нужно не праздновать возвращение, а быстро перестраивать операционную модель под РПЛ. А главное — подписывать футболистов на усиление. Если кадровый переход будет затянут или окажется конфликтным, «Факел» может потерять темп как раз в момент подготовки к самому сложному сезону.
По информации «Абирега», уход Асхабадзе — накопившая усталость управленца и Гусева друг от друга, а точкой стало несогласие губернатора нарастить субсидирование из областного бюджета под новый сезон. Впрочем, как говорят наши источники в клубе и спортивном блоке региона, стороны расстались, «крепко пожав руки».
Что остается после Асхабадзе
Асхабадзе оставляет «Факел» не в кризисе, а в точке высокой ответственности. Клуб вернулся в РПЛ, сохранил массовую поддержку, получил инфраструктурный задел, показал способность жить в жестких финансовых рамках и не потерял управляемость после вылета.
Но именно поэтому следующий этап будет очень и очень сложным. Теперь «Факелу» нужно доказать, что его модель держалась не только на личной репутации одного менеджера. Для губернаторской команды это тоже тест: если преемник будет найден точно, «Факел» останется одним из главных социальных активов областной власти. Если нет — уход Асхабадзе быстро покажет, насколько хрупкой была конструкция, которую последние годы воспринимали как почти естественную.
И банально все опять сводится к деньгам. Которых у крупных потенциальных спонсоров нет: все понимают, куда уходит кэш крупных корпораций сегодня.
