В редакцию «Абирега» обратилась предпринимательница Ольга Шуленина и заявила, что фактически лишилась контроля над бизнесом по торговле трюфельной продукцией, который выстраивала много лет. В описываемых событиях фигурируют ее бывшая партнерша Элина Годник, мать Элины Ирина Ланина и, на уровне влияния, девелопер Евгений Годник. Шуленина говорит, что воспринимает происходящее как «войну на три фронта» — в судах России и Финляндии, а также в правоохранительных органах обеих стран, где она пытается защитить свои интересы в бизнесе и в отношении части личного имущества. Все ключевые эпизоды, о которых она рассказывает, подкреплены документами, копии которых переданы в редакцию «Абирега».
Как возник бизнес и роли участников
Со слов госпожи Шулениной, задолго до знакомства с семьей Годник у нее уже был собственный бизнес в России. Она занималась поставками финских специй и ингредиентов для мясопереработки и сыроделия, работала с крупными предприятиями пищевой промышленности. Этот бизнес, подчеркивает она, был ее личным проектом: клиенты, связи, товарные линейки сформировались до любых совместных проектов с нынешними оппонентами.
В 2015 году, по ее словам, в этот уже работающий бизнес вошла Элина Годник. Госпожа Шуленина описывает ее как человека с хорошим знанием иностранных языков и опытом жизни за рубежом, но в сложном финансовом положении и в конфликте с отцом Евгением Годником. Госпожа Шуленина утверждает, что взяла дочь господина Годника к себе сначала как помощницу, затем как партнера, рассчитывая использовать ее языковые навыки для развития международного направления.
Дальше структура усложнилась. В 2017 году, по словам госпожи Шулениной, была создана финская компания Hedgehog Foods and Beverages Oy — для работы с финским и европейским ритейлом и для импорта европейских ингредиентов в Россию. Параллельно в России по инициативе Ирины Ланиной, матери Элины Годник, было оформлено ООО «Дойчмаркет». Эта компания, как описывает госпожа Шуленина, выступала российским звеном: через нее оформлялись поставки трюфельной продукции и других товаров в адрес российских покупателей.
В ее версии роли выглядели так: госпожа Шуленина отвечала за развитие бизнеса, работу с клиентами и поставщиками, формирование ассортимента продукции и организацию поставок. Госпожа Ланина являлась руководителем и участником ООО «Дойчмаркет», через которое осуществлялись оформление поставок, расчеты и иные юридически значимые действия российского юридического лица
через которое шли поставки, расчеты и часть найма; господин Годник (Евгений) — человек, который не был оформлен в учредителях, но, по ощущению госпожи Шулениной, начал оказывать влияние на решения, когда семейные отношения с дочерью восстановились.
Передача доступов: как Годник получила контроль над инфраструктурой
Ключевой фактор, который сама госпожа Шуленина считает исходной точкой своей уязвимости, — ее инвалидность по зрению. Она официально инвалид второй группы, справка и медицинские документы представлены редакции. Из‑за ограничений по зрению, рассказывает она, ей было физически сложно управлять большинством цифровых сервисов: почтой, банковскими приложениями, системами двухфакторной авторизации. Поэтому техническую часть — регистрацию доменов, создание корпоративной почты, настройку облачных сервисов и взаимодействие с финскими банками — она делегировала госпоже Годник.
Госпожа Шуленина подчеркивает, что такая схема выстраивалась в интересах общего дела: она доверяла госпоже Годник и на тот момент не воспринимала ее как риск. По ее описанию, со временем значительная часть цифровой инфраструктуры бизнеса была оформлена и администрировалась через учетные записи, доступ к которым имела госпожа Годник: речь идет о логинах, паролях, привязанных номерах телефонов и процедурах восстановления доступа. Со слов госпожи Шулениной, именно особенности этой конфигурации в какой‑то момент привели к тому, что ей стало недоступно управление частью бизнес‑процессов.
Как, по версии Шулениной, в историю вошел Евгений Годник
Отдельная линия — участие господина Годника. Формально, подчеркивает госпожа Шуленина, он не был учредителем ни финской компании, ни «Дойчмаркета». Но, по ее словам, после того как она помогла его дочери восстановить отношения с отцом, он стал активно интересоваться происходящим.
Госпожа Шуленина утверждает, что господин Годник задавал ей вопросы о структуре бизнеса: чем они торгуют, какая маржа, какие направления наиболее перспективны. В ее представлении, он все лучше понимал схему: финская компания — поставщик, «Дойчмаркет» — дистрибьютор, госпожа Шуленина — ключевой менеджер и источник связей. Важный момент, который она сама отмечает: летом 2025 года она честно сказала господину Годнику, что, по ее мнению, коммерческая работа его дочери провалена, и что ей придется искать другого человека на этот блок. По словам госпожи Шулениной, именно после этого она стала воспринимать поведение госпожи Годник и ее окружения как начало системного конфликта.
Со слов госпожи Шулениной, с этого момента госпожа Годник все чаще стала уезжать в Израиль к отцу, при этом все меньше занималась операционным управлением, но сохранила контроль над ключевыми доступами.
Сбой в коммерции, ссора и блокировка доступа
После усложнения политической обстановки и ограничений в отношении работы с европейскими контрагентами сотрудничество с поставщиками стало намного сложнее. По словам госпожи Шулениной, на этом фоне коммерческое направление, за которое отвечала госпожа Годник, начало «сыпаться»: новые проекты не доводились до подписанных контрактов, переговоры с поставщиками буксовали, а параллельно госпожа Годник все больше переключалась на другие проекты — продюсирование блогеров и участие в медиапроектах.
При этом, подчеркивает госпожа Шуленина, цифровая инфраструктура бизнеса оставалась в руках госпожи Годник: почта, домен, доступ к финансовым сервисам, связь с подрядчиками и сотрудниками. Госпожа Шуленина утверждает, что в какой‑то момент стала фиксировать попытки входа в свои личные аккаунты (например, iCloud) с территорий, где сама она не находилась, и после этого начала менять пароли. На этом фоне, по ее словам, она в какой‑то момент полностью утратила доступ к корпоративным сервисам — от почты до CRM и интернет‑банка финской компании.
В результате, как описывает госпожа Шуленина, к концу 2025 года она оказалась в ситуации, когда формально остается ключевым человеком в истории бизнеса, но не имеет доступа к банковским операциям. Одновременно копится задолженность российского «Дойчмаркета» перед финской Hedgehog за поставленную трюфельную продукцию.
Спорный договор займа: как бумага превратилась в претензию
Отдельный ключевой эпизод — нотариальный договор займа. 8 мая 2024 года между госпожой Ланиной и госпожой Шулениной был подписан и удостоверен у нотариуса договор займа на 9,7 млн руб. В договоре прописано, что госпожа Ланина предоставляет госпоже Шулениной займ, а та обязуется его вернуть. Копия договора, с реквизитами нотариуса и суммой, есть у редакции.
Госпожа Шуленина утверждает, что фактически денег не получала. По ее версии, договор был частью банковской конструкции под получение кредита для ООО «Дойчмаркет»: формальная сделка должна была показать банку наличие обеспечительных соглашений внутри группы. В переписке того периода, копии которой она предоставила, договор увязан именно с кредитными планами компании. В тот момент, говорит она, документ воспринимался как «бумага для банка», а не как реальный займ между двумя физическими лицами.
Ситуация, по ее словам, изменилась в феврале 2026 года, когда госпожа Ланина направила ей претензию с требованием вернуть долг по тому самому договору. Для нее это стало сигналом, что документ, который воспринимался как формальный, якобы используется как инструмент давления и как основание для личного взыскания.
В ответ госпожа Шуленина подала иск в Новоусманский районный суд Воронежской области о признании этого договора безденежным. В иске, копия которого есть у редакции, она настаивает, что деньги по договору ей не передавались, назначение договора изначально было иным — под нужды «Дойчмаркета», а использование его как основания для взыскания с нее личного долга искажает суть договоренностей. Решения по этому спору пока нет; суду предстоит установить, имел ли место реальный займ.
Долг перед финской компанией и появление ООО «Эфбея»
Параллельно развивается другой сюжет — уже между компаниями. Финская Hedgehog Foods and Beverages Oy, по словам госпожи Шулениной и по материалам арбитражного дела, предъявляет к ООО «Дойчмаркет» требования об оплате поставленной трюфельной продукции. В иске в арбитражный суд Воронежской области фигурирует сумма 222 170 евро — это, по версии финской компании, задолженность за товар, который был отгружен, но не оплачен. Госпожа Шуленина передала инвойсы и вспомогательные документы, подтверждающие поставки, — они находятся в распоряжении редакции.
На фоне этого 4 февраля 2026 года в Воронеже регистрируется новое юридическое лицо — ООО «Эфбея». В учредителях и руководстве указан Мишель Ковальчук, молодой человек 2003 года рождения, которого, по словам госпожи Шулениной, она воспринимает как партнера дочери госпожи Ланиной. Госпожа Шуленина считает, что именно с регистрацией этой компании связано постепенное смещение трюфельного направления и части операций в ее сторону.
Госпожа Шуленина сопоставляет несколько фактов. Во‑первых, в декларациях соответствия ЕАЭС, копии которых она передала, для ООО «Эфбея» в качестве изготовителя указана испанская компания MYKES GOURMET C.B. — тот же производитель трюфельной продукции, с которым ранее работали через связку Hedgehog и «Дойчмаркета». Оформлены декларации на оливковое масло с трюфелем и другую продукцию того же бренда. Во‑вторых, по ее информации, часть менеджеров, ранее работавших в «Дойчмаркете» с этим товаром, продолжили ту же деятельность уже под вывеской «Эфбея». В‑третьих, сама товарная линейка и позиционирование существенно не изменились.
При этом старое юрлицо — ООО «Дойчмаркет» — остается с долгами. Помимо требований финской компании, госпожа Шуленина указывает на дело российского кредитора — ООО «МИТ СИСТЕМС КОМПАНИ». Эта компания, по ее словам, уже взыскала через суд около 1,075 млн рублей, но, как следует из материалов исполнительного производства, с которыми она знакомилась, реально удалось взыскать лишь часть суммы, остальное оказалось невзысканным. Причины неполного взыскания официально не разъяснены; госпожа Шуленина предполагает, что к моменту исполнения на счетах «Дойчмаркета» уже не было достаточных средств. Это ее оценка, а не юридически установленный факт.
В совокупности эти обстоятельства госпожа Шуленина описывает как «перевод бизнеса» и считает, что товарное направление, созданное с ее участием, теперь реализуется через новое юридическое лицо с другим формальным собственником, тогда как прежняя компания, по ее восприятию, остается с обязательствами перед финской компанией и другими кредиторами.
Обращения в правоохранительные органы и финский эпизод с личным имуществом
Госпожа Шуленина не ограничилась гражданскими и арбитражными исками. В Воронеж она направила заявление в правоохранительные органы, где просит проверить действия госпожи Ланиной и госпожи Годник. В заявлении, текст которого имеется в распоряжении редакции, госпожа Шуленина выделяет три основных сюжета: историю с договором займа, который она рассматривает как безденежный; описываемое ею перераспределение активов и товарного направления от «Дойчмаркета» к «Эфбее»; а также ситуацию, которую она характеризует как блокировку своего доступа к инфраструктуре при сохранении задолженностей на «старом» юридическом лице. Она просит дать этим эпизодам уголовно‑правовую оценку, предлагая рассматривать их как возможное мошенничество. Квалификация — это ее правовая позиция; решение о возбуждении или отказе в возбуждении дела принимают органы дознания и следствия.
Отдельная часть истории разворачивается в Финляндии. 5 декабря 2025 года госпожа Шуленина направила заявление в полицию Хельсинки (документ на финском и перевод она передала редакции). Проверки она просит в связи с арендованной кладовой в Pelican Self Storage Tapiola. В этой кладовой, по ее словам, находилось ее личное имущество — одежда и другие вещи, в том числе шуба, приобретенная в бутике Valentino в Милане. Чек прилагается к материалам.
В заявлении она указывает, что доступ к кладовой фактически контролировала госпожа Годник, а возможность забрать вещи, по ее ощущениям, ставилась в зависимость от выполнения определенных финансовых условий. Она просит финскую полицию оценить, не является ли это самоуправством и незаконным удержанием чужого имущества.
Дополнительный слой представляет собой переписка и документы финской компании Hedgehog, связанные с обращением самой госпожи Годник в финский орган KEHA о якобы невыплаченной зарплате. В ответе компании, копию которого госпожа Шуленина также предоставила, указано, что задолженности по заработной плате перед госпожой Годник нет, и что ранее у нее был административный доступ к банковским инструментам и цифровой инфраструктуре, в том числе к инструментам контроля над выплатами.
В какие суды она пошла и чего добивается
Сегодня госпожа Шуленина живет сразу в нескольких реальностях. На бумаге она по‑прежнему владелец бизнеса, который когда‑то сама выстраивала: финская компания, российские клиенты, трюфельная линейка. В жизни — без доступа к почте, банковским сервисам и части партнеров, с нотариальным договором займа на 9,7 млн рублей, который она считает формальным, и иском финской компании к «Дойчмаркету» на 222 тыс. евро, где речь уже идет о реальном товаре и реальных деньгах.
С ее слов картина выглядит так: создавался общий бизнес, технический и цифровой контур из‑за ее инвалидности по зрению постепенно переходил под контроль партнерши, в российском звене накапливались долги, затем появилось новое юрлицо якобы с тем же товаром и знакомым кругом лиц, а старое осталось с обязательствами. Параллельно формальный, как она считает, заем превратился в личную претензию к ней.
Какой будет правовая оценка действий каждой стороны, покажут решения судов и правоохранительных органов.
