Воронежская область является лидером в сфере органического производства, удерживая первое место в России по числу сертифицированных хозяйств. Министр сельского хозяйства региона Валерий Мелещенко рассказал «Абирегу» о динамике площадей органического земледелия и топе производителей. Мы подробно обсудили тему экспорта, объема субсидий отрасли и контроля за подделками, перспективы органики в школьном питании. Отдельно министр прокомментировал ситуацию с топливом в уборочную и урожай сахарной свеклы из-за переноса посевной.
— Какова динамика площадей под органическим земледелием за последний год?
— На сегодняшний момент 23 организации получили сертификат органического производства. Мы за последние годы не сильно прирастаем, но регион удерживает твердо лидирующую позицию по количеству таких организаций. Что касается площадей — если раньше у нас доходило до более 9 тыс. га, то теперь это немногим меньше 8 тыс. га. Есть хозяйства, которые после определенного этапа понимают, что заниматься органикой им невыгодно. Органическое производство не является для большинства основным бизнесом — этим занимаются люди, которые параллельно ведут традиционное сельхозпроизводство.
В целом ситуация по АПК выглядит так, что основной упор сельхозтоваропроизводители делают на интенсификацию — мы не можем постоянно прирастать ресурсами, землей. Поэтому важно применять современные подходы: высокопродуктивные сорта, гибриды, технические средства обработки. Другими словами — сколько мы можем максимально получить продуктивности с квадратного метра площади, не расширяя территорию, а используя технологии.
— То есть отрасль развивается не вширь, а вглубь.
— Да, именно так.
— Почему себестоимость органики такая высокая?
— Органика требует очень больших усилий и затрат, чтобы вырастить продукцию, соответствующую сертификату, без существенного снижения себестоимости. Если используем химию, это вызывает биохимические процессы и увеличивает продуктивность растения. Без химии растение формирует совершенно другую систему — начиная с корневой, вплоть до того, как оно созревает. Люди, которые этим занимаются, отдают очень много времени, сил и средств, поэтому получается высокая себестоимость, а как результат — относительно высокая цена на полке. Но это вопрос покупательской способности: кто-то покупает подешевле, кто-то дороже — так же и с продуктами питания.
— Растет ли интерес к органике на фоне тренда на ЗОЖ?
— Абсолютно верно, и функциональное питание в том числе. Все зависит от покупательской способности населения, и, если возможность есть, рынок будет расти. Это не значит, что вся колбаса и молоко станут органическими — но выбор должен быть. Мы видим, что ассортимент на полке расширяется: помимо круп с поля появляются мясные консервы, мясо, ягоды, фрукты.
— Кто из региональных производителей поставляет органику за рубеж?
— В Калачеевском районе есть крестьянско-фермерское хозяйство Сергея Мирошникова — у него растениеводческое и животноводческое направление, крупный и мелкий рогатый скот, очень ответственно подходит к делу. Есть компания «Агроресурс», которая имеет евросертификат органического производства и поставляет продукцию на экспорт — небольшими партиями, но лен находит своих потребителей за пределами страны.
— В какие страны идет экспорт — в дружественные?
— В дружественные, конечно. Раньше это была Венгрия, Австрия — эти страны приобретали продукцию. Сейчас все стало сложнее с процедурами торговли, идет диверсификация, объемы экспорта сокращаются. Но главный факт — что организация нашла возможность реализовывать продукцию в экспортном варианте, это уже первые шаги.
— Насколько важен экспорт для отрасли в целом?
— Президент четко фиксирует задачу увеличить экспорт сельхозпродукции в полтора раза к 2030 году — мы сейчас говорим не конкретно про органику, а про сельхозпродукцию в целом. Экспорт возможен, когда мы насытили внутренний рынок. Для органики это нишевая позиция, объем экспорта отдельно мы не фиксируем ввиду небольшого масштаба. Но если направление будет развиваться и будет востребовано, мы найдем способы поддержки таких организаций — органику легко потерять, важно понять, какое внимание и поддержку оказать, чтобы она работала эффективно.
— Как государство стимулирует экспорт технически?
— Есть мера поддержки, компенсирующая часть затрат на покупку высокотехнологичного оборудования, привязанная к объему экспорта: чем он выше, тем выше компенсация — от 15 до 50%. Раньше в экспорте лидировала зерновая и зернобобовая группа, потом добавилась масло-жировая, а в прошлом году мы зафиксировали совсем нетипичные направления — экспорт мороженого и напитков. Направление экспорта важно прежде всего для крупных холдингов — это своего рода экономический таран, который пробивает барьеры внутреннего рынка. Но органики это касается в меньшей степени из-за небольшого объема.
— Значит, компаниям выгоднее экспортировать?
— Экспортировать выгоднее, когда очень выгодная внешняя обстановка, например валютная составляющая. Но здесь государство всегда выступает регулятором, потому что прежде всего мы говорим о продовольственной независимости и суверенитете. Давайте сначала накормим людей, которые живут в нашем государстве, а потом уже смотрим на экспорт. Если все будем продавать на экспорт, не обращая внимания на потребности населения, то зачем такое производство нужно?
— Есть ли ограничения именно для органического экспорта?
— Органическая продукция зачастую имеет невысокий срок годности, потому что органика не допускает применения консервирующих соединений — даже если они разрешены для обычного пищевого производства. Это очень жесткий цикл. Поэтому подделывать что-то под органику особого смысла нет: как только цена становится ниже среднестатистического порога такого продукта, это сразу вызывает вопросы — как с той малиной, о которой мы говорили.
— Можете назвать топ-3 крупнейших производителей органической продукции в регионе?
— Очень сложно оцифровать органическое производство в целом — это не однородный ряд, как, например, животноводы одной породы. В прошлом году объем производства органики у нас составил 480 млн рублей. Могу выделить хозяйство в Калачеевском районе СПСК «Мирошник», компанию «Агроресурс» с евросертификатом и экспортом, в Терновском районе — КФХ Кириллова П. Г. У них хороший земельный массив и поголовье для развития органики. Точечно я назвал несколько, а всего у нас 23 сертифицированных организации, и выделить четко сложно, потому что органика у них идет в параллели с традиционным производством, которое приносит бóльшую коммерческую прибыль.
— Есть ли взаимодействие с научным сообществом?
— Сельхозтоваропроизводители сами обращаются к нам с предложениями провести семинары, форумы, чтобы обсудить научно-технические разработки для органического производства. Желание есть, мы видим в этом перспективу для формирования здорового образа жизни, но не хватает знаний, чтобы использовать те средства и препараты, которые дают достойный результат. Есть ассоциация органиков — федеральная и региональная, а также сообщество ученых из разных вузов, включая наш аграрный университет, которые общаются между собой. Важно, чтобы их труды легли в основу производства на земле, а не остались просто диссертациями.
— Какие меры поддержки существуют для органиков?
— Без финансовой поддержки развивать отрасль невозможно. Мы практически полностью компенсируем — до 90% — затраты на сертификацию продукции, компенсируем почти половину затрат на применение разрешенных органических препаратов, а также часть затрат, до 30%, на приобретение высокотехнологичного оборудования.
— Сколько денег направлено на поддержку отрасли?
— За последние пять лет на органическое производство из регионального бюджета была предоставлена господдержка в размере 203 млн рублей — сумма небольшая, но с учетом того, что компаний было немного и они только прирастали. В прошлом году мерами господдержки воспользовались аграрии на 57 млн рублей, а в этом году на поддержку направления заложено уже больше 100 млн рублей. Мы не снижаем планку — стараемся держать максимально возможную, исходя из опыта прошлых лет, плановую бюджетную корзину.
— Уже есть претенденты на новые субсидии в этом году?
— Обычно заявки подают во второй половине года — где-то в сентябре-октябре, когда завершается сезон, приобретено оборудование, оформлены документы по монтажу, понесены основные затраты. Мы не ожидаем прибавления по количеству сертифицированных организаций — пока никто новый не приходил за сертификацией, но у существующих 23 есть задел, который они активно используют для развития.
— Как отслеживается, что сертифицированный производитель действительно соблюдает стандарты?
— Есть лабораторные исследования: если партия заходит на рынок, берется биохимический анализ зерна, молока или мяса. Если это посевы — оценивается по строению растения, по корневой системе, кущению — есть ли признаки применения химии. То же самое с ягодами — берется анализ на наличие азотистых, калийных удобрений, пестицидов. Три организации на территории России обеспечивают сертификацию органического производства, и там очень жесткий контроль.
— А если продукция вызывает у вас лично подозрения? Например, я видела на рынке малину размером чуть ли не с кулак.
— Скорее всего, такая малина — это результат применения стимуляторов роста и соединений, которые дают и высокую урожайность, и привлекательный внешний вид на полке. Хотя, на мой взгляд, это, наоборот, отпугивает людей, если формат продукции диссонирует с общим представлением о натуральности.
— Как отслеживают подделки на экспорте?
— Периодически, если продукция вызывает сомнения у Россельхознадзора, следует реакция на блокировку поставки. Можно по-разному к этому относиться — скептики скажут, что это политические моменты, — но решение принимается по результатам лабораторных исследований. Это вопрос продовольственной безопасности нации. У нас на рынке есть недобросовестные поставщики, для этого существует ряд комиссий и институт контроля.
— Насколько велик спрос на органику среди потребителей?
— В основном ее потребляют в крупных городах — Москве, Санкт-Петербурге, но даже там доля не превышает и одного процента. В Воронеже всего 4 точки продажи продукции органического происхождения.
— Почему так мало точек продажи, если органика — перспективное направление?
— Дело в разнице в цене и в том, что у людей формируются определенные предрассудки.
— Как потребитель, я тоже задаюсь вопросом — почему, если написано «ЭКО», мне надо переплатить 100 рублей.
— Так оно и есть. Зачастую люди подозревают, что продукцию «разливают из одной бочки» в разные бутылки с разными этикетками. Поэтому органикам надо объяснять покупателю, почему их продукция дороже, и чем она лучше.
— Была ли идея включить органическую продукцию в школьное питание, это как раз увеличит количество точек продаж?
— Такая практика была лет 8 назад в нашем регионе, в образовательных учреждениях, но потом ее прекратили — не могу точно сказать причину, по некоторой информации возникали ситуации с обеспечением продуктами. Главное препятствие сейчас — закон 44-ФЗ о госзакупках: если указать в закупке именно органическую гречку, это выглядит как дискриминация обычных поставщиков, органики неконкурентоспособны по цене в общем закупочном поле. Возможно решение при поддержке государства, компенсирующей затраты, либо через небольшие партии — например, для начальных классов. Мы постоянно возвращаемся к этой теме и обязательно обсудим ее еще раз с Минобром.
— Насколько остро стоит проблема фальсификата продовольствия?
— Фальсификат — это отдельная история, которая сильно влияет на экономику из-за недобросовестных производителей. Но всему нужна мера в питании — важно понимать, что мы едим и где приобретаем. Постепенно вводится маркировка, и теперь можно прочитать, где сыр, а где сырный продукт — это разные категории с разным влиянием на организм. Возьмем пример маргарина: раньше его использовали как замену сливочному маслу с содержанием жира 98%, а сейчас с новыми эмульгаторами это уже 40% жира и 60% воды, и используется в основном для выпечки — влияние гидрогенизированных жиров на организм уже подтверждено учеными. Любой продукт важен своей концентрацией: даже вредное вещество в малой дозе может быть лекарством, а в большой — ядом.
— Можно ли назвать органику панацеей?
— Это не продукция, которая является панацеей от каких-либо недугов. Но здоровое питание, особенно органического направления, вызывает большую уверенность, что вредные вещества не попадут в организм — это, скорее, философия жизни в комплексе со здоровым образом жизни в целом. При этом важно понимать, что органическая продукция — это хорошо, но она не всегда доступна для всех категорий потребителей.
— Давайте отвлечемся от темы и поговорим о насущном. Как обстоят дела с обеспечением аграриев топливом на фоне ажиотажного спроса?
— На территории региона представитель «Роснефти» — «Воронежнефтепродукт» — предлагает оптовые поставки крупным сельхозтоваропроизводителям с самовывозом от нефтебазы. Оптовая цена на дизельное топливо составляет порядка 80 тыс. рублей за тонну. Заправки представлены практически во всех муниципальных районах — по одной-две, топливо там есть, хотя не круглосуточно, подвоз осуществляется ежедневно.
— В чем основная сложность?
— Основная проблема — доступность для мелких сельхозтоваропроизводителей, фермерских хозяйств и ИП, которые заправляются на обычных АЗС. Там отпуск топлива регламентирован ввиду ажиотажа — сельхозпроизводители входят в перечень приоритетных потребителей, наряду со спецтехникой, хотя, конечно, не в первую очередь, как экстренные службы. Но сейчас идет уборочная кампания, и каждый день, а бывает и час, на счету — от транспортной доступности зависит результат.
— Регион планирует вводить ограничения по четным-нечетным номерам, как в других областях?
— При необходимости может быть принят ряд дополнительных мер для регулирования ситуации, в том числе и такие механизмы. На данный момент персональных ограничений для аграриев не планируется.
— Стоит ли ожидать дефицита дизеля?
— С дизелем ситуация более-менее стабильна. По малым хозяйствам есть отдельные вопросы, которые решаем во взаимодействии с «Воронежнефтепродуктом». Важно понимать, что это не только уборочная, но и животноводство — скот нужно кормить, поить, доить каждый день.
— Стоит ли ожидать проблем с урожаем свеклы из-за холодной весны?
— Был сдвиг на две–две с половиной недели из-за холодной, дождливой весны, что повлияло на структуру посевных площадей — пришлось поздними яровыми культурами восполнять недосеянное по ранним. В целом посевная площадь осталась на уровне почти 1,9 млн га. Предварительные оценки экспертов говорят, что развитие корня идет на достаточно хорошем уровне — на текущую дату отклонений из-за погодных условий нет.
— Ждать ли роста цен на сахар, как в 2020 году с гречкой?
— Мы уже проходили период ажиотажного спроса на сахар, когда с полок выкупали мешками. При этом на ряде предприятий возникали объективные сложности — в том числе повреждения производственных мощностей, внешние ограничения и логистические факторы, которые влияли на отгрузки. В целом уровень сбора урожая сопоставим с прошлым годом, может быть чуть ниже, но за счет урожайности ситуация может выровняться. Важно не только то, каким будет урожай, но и какая будет экономическая отдача аграриям за их работу.
