Воронежскому проектно-изыскательскому институту «ТИИС» хватает работы за пределами области, а вот в родном регионе заказов почти нет. По словам владельца компании Павла Чуракова, деньги здесь идут прежде всего на ремонт дорог — на новое строительство ресурсов не хватает. «ТИИС» проектирует дороги и мосты на федеральных объектах, но команду сохраняет в Воронеже. В интервью «Абирегу» Чураков объяснил, почему небольшим бюро все сложнее оставаться на рынке, что удерживает инженеров в городе и какую работу они вскоре смогут передать искусственному интеллекту.

— Чем занимается компания «ТИИС» и где можно увидеть результат вашей работы?

— Мы научно исследовательский и проектно-изыскательский институт, занимаемся транспортной инфраструктурой: автомобильными дорогами, мостами и другими объектами.

Например, когда будете ехать по обходу Твери на скоростной платной дороге Москва — Санкт-Петербург, будете ехать по нашему проекту. Работаем на объектах Московских центральных диаметров. Еще один пример — восстановление моста через реку Герхожан-Су в Тырныаузе после схода селя.

— А в Воронежской области вы сейчас что-нибудь проектируете?

— Нет. Немного работали здесь, когда компания была маленькой. Но рынок дорожно-мостового проектирования в регионе фактически отсутствует: области не под силу финансировать развитие улично-дорожной сети в необходимых объемах.

Из крупных объектов кроме Остужевской развязки в области за последнее время ничего не строилось, так как основная задача — ремонт, поддержание существующей сети в работоспособном состоянии, ликвидация аварийных ситуаций. Мы бы с радостью работали здесь, но для нас практически нет заказов.

— То есть потребность в инфраструктуре есть, но она не превращается в рынок для проектировщиков?

— Для нашей работы нужен спрос на проектирование новых объектов. Сейчас регион прежде всего поддерживает то, что уже есть. Но я ни в коем случае не считаю это виной областного правительства. Наоборот, большая заслуга в том, что с ограниченными ресурсами здесь поддерживают дорожную сеть в хорошем состоянии. У нас хорошие дороги и мосты — мне есть с чем сравнивать.

Очень хочется, чтобы появилась возможность не только содержать, но и развивать сеть. Тогда наши компетенции будут востребованы и здесь.

— На ваш взгляд, почему на развитие не хватает средств?

— Этот вопрос нельзя рассматривать в отрыве от общей ситуации в стране. Бюджет принимается, в нем определяются приоритеты.

— На федеральные объекты вы вышли именно из-за отсутствия заказов дома?

— Мы изначально занимались федеральными проектами — с 2015 года. Просто иногда брали заказы в Воронежской области.

— Другие проектировщики говорят об уходе воронежских компаний на внешние рынки. Это устойчивый отток?

— Я вижу и обратные примеры: в Воронеж приходят иногородние компании. Поэтому процесс не однозначный. Есть определенный спрос и есть компании со своим предложением. Если предложение превышает спрос, часть компаний уходит на другой рынок. Это базовая экономика.

— А сильные компании вашего профиля в Воронеже остались?

— Конечно. Есть «Транспроект», «Центр-Дорсервис». У нас много хороших проектных организаций.

— При этом вы продолжаете работать с госзаказом?

— Да, но изменилась сама модель реализации объектов. Раньше заказчик отдельно заказывал проектную документацию. Получал ее, проводил торги на строительство или реконструкцию, выбирал подрядчика.

Сейчас объекты, с которыми мы работаем, реализуются в формате «ПИР плюс СМР»: проектно-изыскательские и строительно-монтажные работы объединены в один комплекс. Одна компания получает контракт и на проектирование, и на строительство, реконструкцию или капитальный ремонт.

Поэтому мы работаем в кооперации со строителями — как субподрядчики крупных дорожно-строительных компаний. Источник заказа при этом остается государственным.

— Как новая модель заказа меняет рынок проектирования?

— Тенденция в нашей отрасли такова, что малых предприятий на рынке больше не будет. Они не смогут выдерживать постоянно ужесточающиеся условия работы.

Мы сами начинали как маленькая творческая мастерская: брали проект, искали подрядчиков, собирали все по кусочкам и отдавали заказчику.

Но моя концепция состояла в другом: все надо делать своими силами. Поэтому появлялись новые сотрудники, отделы, направления. Сейчас мы выполняем весь комплекс инженерных изысканий, самостоятельно разрабатываем основные и специальные разделы проектной документации. Занимаемся научно-исследовательской работой.

— Почему небольшая команда больше не справляется? Что изменилось в требованиях?

— Требования растут, и это связано с объективными вещами: задачи надо выполнять.

Когда проектировщик говорит: «Я малый бизнес, хочу поработать на чем-то серьезном», — поверьте, он может таких дел наделать. Поэтому рынок укрупняется. Остаются большие, серьезные компании, которые способны решать серьезные государственные задачи.

— Что тогда останется нынешним небольшим предприятиям — закрываться или присоединяться к крупным?

— Работа для них будет. В государственных контрактах есть требования о привлечении субъектов малого предпринимательства. Кроме того, нужно разделять сегменты. Что произойдет в архитектурном проектировании — другой вопрос. Люди всегда будут строить себе дома. Я говорю о нашей отрасли и тех задачах, которые мы выполняем.

— Что сейчас сильнее всего осложняет работу самой компании?

— Ничего принципиально нового в списке проблем не появилось. Проблематика общая.

— При этом компания растет. За счет чего?

— Благодаря профессионализму и самоотверженной работе сотрудников. Берем больше проектов и при этом качественно, в срок выполняем поставленные задачи.

Переход от маленькой мастерской к организации, которая самостоятельно делает весь комплекс работ, — это и была наша концепция развития.

— Если заказчики и объекты в других регионах, зачем держать команду в Воронеже?

— Кадры. Исторически здесь сложилась высококлассная школа дорожно-мостового проектирования.

В советское время в Воронеже работал крупный филиал института «ГипродорНИИ». На базе этой школы создана и моя, и многие другие компании. Поэтому здесь много организаций, которые проектируют дороги и мосты, хотя работают преимущественно не в Воронежской области.

Плюс есть Воронежский государственный технический университет, выпускающий специалистов нужного профиля. Мы тесно с ним сотрудничаем.

— Можно ли сделать так, чтобы не приходилось доучивать выпускников внутри компании?

— Мы участвуем в практическом наполнении инженерной школы при вузе: закупаем оборудование, создаем учебную программу по технологиям информационного моделирования.

Хотим, чтобы студентов учили этим технологиям еще в институте. Чтобы выпускники обладали реальными практическими знаниями и сразу были интересны работодателю.

— Но одновременно вы готовитесь передать часть инженерной работы искусственному интеллекту?

— Мы очень плотно занялись этим направлением. Команда программистов работает над собственной программной оболочкой. Думаю, примерно к следующему лету придем к появлению в компании ИИ-ассистентов и даже к частичной генерации проектных решений.

Считаю, что за этим будущее. Будут нужны специалисты, которые могут поставить искусственному интеллекту задачу, а затем принять результат.

— А сотрудников станет меньше?

— Число низкоквалифицированных сотрудников, на мой взгляд, очень сильно сократится. Даже оценку в половину не считаю завышенной. Но специалисты, которые способны поставить задачу и проверить результат, останутся нужны.

— Что меняется в нормативной базе дорожного проектирования?

—Сейчас вместо общих сводов строительных норм и правил вводятся отдельные государственные стандарты на элементы дорог и мостов, материалы и строительные процессы.

Смысл в том, чтобы установить требования к надежности, долговечности и безопасности, а выбор конкретных решений оставить инженерам — проектировщикам, строителям и заказчикам.

— В Воронеже обсуждают состояние Вогрэсовского моста. Вы как специалист можете оценить, насколько серьезна проблема?

— Я не проводил обследование этого моста, поэтому выводы о состоянии несущих конструкций делать не могу. Но хотелось бы, чтобы состояние проезжей части и транспортно-эксплуатационные потребительские характеристики были лучше.

При этом мост — сложная конструкция. Нельзя просто взять и все выровнять. Чтобы заменить покрытие, необходимоснимать слои, включая гидроизоляцию и выравнивающий слой. После этого становится видно состояние конструкций.

Если ничего не делать, состояние моста будет ухудшаться. В итоге вместо ремонта может потребоваться снос и строительство заново.

— Много ли в стране мостов, которые требуют восстановления?

— Это огромная проблема всей страны, не только Воронежской области: счет идет на тысячи.

— На их восстановление выделяются средства?

— Выделяются. Столько, сколько есть возможность выделить.

— Что должно произойти, чтобы ваша компания снова начала работать в Воронежской области?

— Должен появиться спрос на наши услуги. Как я уже говорил, сейчас основные усилия направлены на поддержание существующей улично-дорожной сети. Для нашего участия нужна возможность ее развивать и модернизировать.

— А следующий этап развития компании можете обозначить?

— Есть выражение: «Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах». Ситуация на рынке сейчас остается неопределенной. Мы, в свою очередь, будем выполнять задачи, которые перед нами ставит государство.