Российские роботы конкурируют с китайскими благодаря субсидиям, а заводы откладывают покупку: вложения возвращаются позже, чем бизнес готов планировать. Так разрыв между возможностями технологий и готовностью бизнеса к инвестициям описал генеральный директор АО «Промобот» Максим Чугунов на форуме «Воронежпром». Производителям нужны массовые продажи, чтобы конкурировать с Китаем. Заказчикам — доказательства, что оборудование вернет вложенные деньги.

На сессии «Российская робототехника и ИИ: где мы конкурентоспособны» обсуждали, как выйти из этого круга. Модератором выступил Чугунов, среди участников — руководитель ООО «Степень Свободы» Сергей Ракитин, заместитель директора Института робототехнических систем НИУ ВШЭ Сергей Сластников и старший советник по ИИ ООО «Салют для бизнеса» Александр Хохлов.

Самые предметные аргументы прозвучали не о заводах будущего, а о сегодняшних потерях: лишнем сырье, трудоемких операциях и времени сотрудников.

Скидка до 50% не решает вопрос окупаемости

По словам Чугунова, планы по внедрению роботов есть примерно у 5% промышленных предприятий. Он сослался на Росстат, не уточнив период и охват оценки. Для производителей оборудования остальные предприятия — потенциальный рынок, который пока не превратился в заказы.

Одно из препятствий — цена. Чугунов рассказал о механизме господдержки, позволяющем предоставлять покупателю скидку до 50% предельной цены российского оборудования. После завершения субсидирования удерживать конкурентоспособность, по его мнению, должна большая серийность.

Но для увеличения выпуска нужны продажи. А заказчики не спешат покупать даже при поддержке государства.

«На сегодняшний день горизонт планирования предприятий составляет два года. В лучшем случае, бывает меньше», — отметил Чугунов.

При этом окупаемость роботизации, по приведенной им оценке со ссылкой на Университет Иннополис, даже в благоприятном случае составляет 2,5–3 года. Деньги нужно вложить сейчас, а вернуть — за пределами срока, на который предприятие уверенно прогнозирует свою работу.

Есть и второй барьер: робот нельзя просто поставить вместо человека и включить.

«Внедрение робота — это изменение технологического процесса производства. Это серьезная вообще задача», — подчеркнул Чугунов.

Цена оборудования — только начало расчета. Нужны интеграция, подготовка участка, обслуживание и достаточная загрузка. Субсидия удешевляет покупку, но не гарантирует, что вся эта система принесет прибыль.

Зачем ускорять выпуск, если продукцию некому продавать

Из зала прозвучал вопрос: что даст роботизация предприятию, которому не хватает покупателей? Более быстрый выпуск не создает спрос.

«Нам тоже рынка не хватает», — согласился Чугунов, говоря о производителях роботов.

Это проблема обеих сторон сделки. Завод сомневается в будущей загрузке и откладывает инвестиции. Разработчик не получает заказов и не может нарастить серию, чтобы снизить цену.

Поэтому аргумент «будете производить больше» работает не для каждого клиента. Сергей Ракитин предложил считать другой эффект: сколько предприятие теряет на существующем объеме.

«У нас эффект внедрения робота — это не только экономия на фонде труда. Это вершина айсберга», — заявил руководитель «Степени Свободы».

Его пример — фабрика-кухня. Пять лишних граммов ингредиента в каждой из 30 тыс. порций превращаются в 150 кг перерасхода. Это не обязательно брак: покупатель получает нормальный продукт, а предприятие незаметно теряет сырье.

Такую автоматизацию можно обосновывать без обещаний расширить рынок сбыта. Робот должен не увеличить склад готовой продукции, а сократить затраты на уже продаваемую.

Но прежде заказчику придется измерить потери. Пока неизвестны расход сырья, частота отклонений, время операции и простои, считать возврат инвестиций не из чего.

Не механическая рука, а решение за деньги

«Мы интегратор, мы не создаем роботов», — пояснил Ракитин.

Компания объединяет манипуляторы, техническое зрение и программное обеспечение. Ее задача — заставить оборудование выполнять конкретную операцию, в том числе там, где невозможно заранее задать одинаковое движение для каждого изделия.

Пример — обработка салатной продукции. В отличие от стандартной металлической детали, каждый продукт отличается формой, размером и положением. Сначала система должна увидеть объект, затем определить способ обработки.

В представленном проекте техническое зрение находит кочерыжку, определяет ее геометрию и наклон, после чего манипулятор выполняет вырезание.

«В данном случае у нас сокращение персонала только на этой операции в три раза», — сообщил Ракитин. По его словам, время обработки начинается от двух секунд.

Оговорка «на этой операции» важна: результат участка нельзя автоматически переносить на весь завод. Если соседняя операция не успевает принимать продукцию, ускорение одного робота не обеспечит такого же роста выпуска.

Именно здесь проходит граница между продажей оборудования и интеграцией. Заказчику нужна не скорость манипулятора сама по себе, а улучшение работы линии.

Дешево купить — не значит дешево использовать

Следующий риск возникает при смене продукции.

«Переналадка — это то, чего боятся многие предприятия», — отметил Ракитин.

Если под каждый новый ассортимент приходится приглашать разработчика и заново настраивать оборудование, первоначальная цена мало говорит о будущих расходах.

Адаптивная роботизация должна уменьшать эту зависимость: распознавать особенности продукта и корректировать действия. Но для покупателя важны пределы такой гибкости. Что машина сделает самостоятельно, а где потребуется инженер? Сколько займет переход на другой продукт? Как система отреагирует на нестандартный объект?

Без этих ответов предприятие рискует купить оборудование, которое выгодно работает только в условиях демонстрации.

ИИ-помощник тоже требует проверки

Александр Хохлов описал похожую проблему в корпоративном ИИ: отдельный пилот может работать, но для внедрения во всей компании нужны подготовленные данные, интеграция с действующими системами и измеримый результат.

Среди примеров — анализ технической документации, подготовка технологических карт, проверка справочников и помощь в подборе персонала.

«Мы не заменяем HR-функцию, делаем цифрового помощника», — подчеркнул Хохлов.

Для бизнеса это важное уточнение: использование ИИ не равно сокращению расходов на сотрудника. Нужно считать, сколько работы инструмент действительно забрал, сколько времени ушло на проверку и что специалист успел сделать благодаря высвободившемуся времени.

Из зала спросили и о недостоверных ответах: участник рассказал, как модель дополнила анализ вымышленными обстоятельствами. Хохлов описал обучение на отраслевых знаниях и проверку в пилотах, позволяющие снижать погрешность.

Однако до запуска заказчику необходимо определить не только требования к точности, но и границы полномочий системы. Ошибку в тексте можно исправить; ошибка при управлении оборудованием способна остановить операцию или испортить продукцию.

Покупателю нужен не робот, а расчет

Для производителей главный вопрос — как набрать объем продаж до окончания поддержки. Для заводов — как вернуть вложения при неопределенной загрузке.

Свести эти интересы может экономика конкретной операции: 150 кг перерасхода, трудоемкая обработка продукта, часы на поиск технической информации. Не обещание «внедрить ИИ», а подтвержденное сокращение потерь.

Пока такого расчета нет, робот остается для предприятия расходом. Даже со скидкой в половину цены.