Воронеж. 19.12.2014. ABIREG.RU – Эксклюзив – В текущем году отечественная промышленность приняла новые правила игры. Россия встала на путь импортозамещения, о котором говорили давно, но только сейчас начали делаться конкретные шаги. Машиностроительная отрасль – одна из тех, которая первой почувствовала ветер перемен. Разговор с президентом «Рудгормаша» Анатолием Чекменевым вышел за рамки только собственного бизнеса и получился на злобу дня.

- Анатолий Николаевич, как последние экономические события могут сказаться на машиностроительной отрасли? Кто выиграет, кто проиграет?

- Есть за и против. Программы технического переоснащения, прежде всего металлообработки, обеспечение предприятий энергосистемами и прочее, все это ставится под сомнение. Уверен, что пройдет немного времени и пересмотрят тарифы. Нужно суметь воспользоваться плюсами, нивелировав минусы. Хорошо, что закрыли, хоть и не полностью, рынок Украины. С их стороны был сумасшедший демпинг — машина стоили на уровне металла и комплектующих.

Сейчас приходит понимание, что вопросу импортозамещения нужно уделять много внимания. Я об этом последние лет 10-15 говорил. Понятно, что потенциальный соперник не позволит развиваться своему конкуренту.

Если с техническим переоснащением можно как-то затаиться, выждать, то у нас же и комплектующие на оборудование закупаются за границей. В частности управляющая гидравлика. Покупаем у концерна BOSCH. В структуре себестоимости это мало влияет, но качество хорошее. А сейчас могут поставку прекратить.

- Как заканчиваете год?

- Плохо, честно говоря, на уровне выживания. Сама по себе ситуация не очень хорошая и все разговоры о поддержке отечественного производителя – больше трескотня. Реально никто особо не заботится. Принцип: спасение утопающих – дело рук самих утопающих, многие директора со мной согласятся. Сегодня сказали, что спасают финансовую систему. Может ее надо по-другому спасать? В который раз спасают и ухудшается положение населения.

- Конкретные цифры можно назвать?

- В целом по году мы изготовили товарной продукции на 900 млн рублей. На следующий год заказы сформированы, где-то на 2,2 млрд рублей. Процент вероятности реальных заказов – 80-85%. Это то, что реально будет. С другой стороны, оцениваем рынок выпускаемой продукции по золоту, железной руде – отслеживаем. Если потребность падает, сильно развивать добычу предприятия вряд ли будут. Хотя бы держаться на нынешнем уровне. Поэтому в районе 2 млрд рублей – это реальные заказы на 2015 год. Облегчает ситуацию освобождение активов и развязанные руки по кредитованию.

2013 год был довольно тяжелый, и на этот год я рассчитывал, что полегче будет – оказалось нет. И сами где-то не доработали, поджимаются все компании.

У нас конкуренты в основном за границей – Швеция, Финляндия, Украина. Думаю, что доступ на рынок России будет, если не закрыт, то ограничен. Думаю, это сыграет положительную роль. Рынок имеет инерционные тенденции.

Планирую года за два-три поднять общий объем продукции до 3-3,5 млрд рублей. Вот это реально. Есть возможности, исходя из мощностей, площадей, перспективных наработок.

- К чему может привести поднятие ставки рефинансирования? К повышению стоимости кредита?

- Естественно. Самый дешевый кредит будет стоить 20-22%. Это что? Получается, что средства будут изыматься из карманов работников предприятий. Это и прогнозировалось в общем-то. Все вещи – Олимпиада, чемпионат мира по футболу – на нашей шее. Все плюсы, кроме шумихи и мнимого имиджа, ничего не дают. Например, Швеция, у которой бездефицитный бюджет, отказывается от проведения крупных мероприятий.

- Получается, что они могут считать деньги, а мы нет?

- Была такая информация — в Стокгольме построили стадион, как сейчас в Питере возводят. При этом экономия 20% и в пять раз меньше бюджет. Построили, кажется, за три года. А у нас сколько идет аналогичное строительство — лет 7-10 и конца нет. Туда вбухивают деньги, а они растворяются. Напоминает поведение властей, когда президент или губернатор выступают — деньги куда-то делись, не знаем куда. Бред.

- Кризис 1998 года как проходили?

- Мы тогда хорошо бомбили заказами Индию. Когда экспортная составляющая высокая – доступность больше. Т.е. погасить рублевую задолженность больше возможностей. К сожалению, экспортная составляющая у нас сейчас невысокая. Если предприятие имеет хотя бы 15-20% в товарообороте экспорта, это хорошо, позволяет выстоять в такие времена. Основную продукцию в кризис перестали закупать. Выручали экспортные поставки – они все же долговременные. Кроме того, потребители начинают больше покупать запчасти, которые имеют для нас высокую норму прибыли.

- Как вы выходите из трудного положения на своем предприятии сейчас?

- Мы стараемся уделять больше внимания производству запасных частей. Как правило, перестают закупать машины и больше уделяют внимания комплектующим. На запасных частях немного больше прибыль, оборачиваемость меньше, экономический эффект выше.

Осваиваем новое направление. Начали, к примеру, делать баки для силовых трансформаторов компании Siemens. Первые два бака сделали. Сейчас определяемся с ценой. Пока это все в стадии переговоров. Важно другое – мы становимся стратегическим партнером изготовителя, который известен в мире.

Сейчас заняли только часть участка, постепенно расширяемся. Это возможно вплоть до отдельного производства. Мы показали, что можем сделать вовремя и качественно. Если будет долговременный договор, отдадим специальный корпус или бОльшую часть под изготовление, т.к. это гарантированный сбыт, занятость.

Такая продукция имеет гораздо меньший цикл изготовления, а прибыль сопоставима. Если за три месяца мы изготавливаем буровую установку и имеем 20%, а тут за месяц-полтора. Фактически эффект увеличивается в два раза.

Интересные программы повышения энергоэффективности на предприятии — обеспечение электричеством, теплом, газом – приостановились. Хотели приобрести японские станки, теперь будем изучать отечественное. Нашли в Москве предприятие – «Самоточка», на базе старого завода станкостроительного.

- А в связи с намерениями государства повернуться в сторону Востока. Есть то, что вы можете предложить на внешнем рынке?

- Вы знаете, ничто не ново под луной. Политика советского правительства была похожей. В противовес Западу мы всегда ориентировались на Индию, Южную Америку, Азию. С советских времен наше предприятие ориентировано на рынки Монголии, Кореи, Вьетнама, Индии, Арабские страны.

Как правило, предприятия, закупающие нашу продукцию, это гиганты. Закупки производятся комплексные. Т.е. обновление техники на карьере это закупки бульдозеров, самосвалов, экскаваторов, буровых станков. Раньше в СССР так и делали. Внешнеторговые организации объединяли усилия нескольких заводов и комплексно предлагали услуги. Кто сегодня объединит «Рудгормаш», «Уралмаш» и белорусский БЕЛАЗ? И не могут, и не хотят. Для этого должна быть централизованная власть. Сейчас этого нет – ни министерств, ни внешнеторговых организаций, а пробиваться в одиночку сложно. Мы пошли по другому пути. Сейчас провели переговоры с индусами. Будем там создавать совместное предприятие по производству буровых станков.

- Где планируется реализовывать этот проект, можете приоткрыть занавесу переговоров?

- Производство будет располагаться в районе Рамчи. Первое время будем поставлять туда узлы, а комплектующие поставят индусы. Потом, возможно, будем увеличивать локализацию. Когда создаешь рабочие места, там правительство реально положительно на это реагирует.

На данный момент, завершили стадию переговоров, определились политически и экономически. Тенденции последнего времени – тендеры объявляют локальными — в них участвуют только местные производители. Поэтому решили туда войти, плюс к традиционным буровым станкам будем делать, скорее всего, и легкого класса по уже приобретенной технологии. Индийские партнеры финансируют часть проекта.

Если удастся успешно реализовать проект, это будет лучшей рекламой «Рудгормаша» на международном рынке.

- Помните, говорили, что у вас есть ряд возможностей, которые позволят предприятиям работать в режиме технопарка? Интересен проект по ветрогенераторам. Это направление не характерное с точки зрения основного производства, но перспективное...

- Не согласен, что не характерное. Если бы мы стали выпускать бутылки или шить одежду – не характерно. А это тоже машиностроение, но немного с другим уклоном. Что основа ветрогенератора? Трансмиссия силовая, редукторы – то же, что и мы делаем. Ветрогенераторы для России – нонсенс. По крайней мере, в наших широтах. Где-то в Казахстане, Узбекистане это интересно, поэтому все контракты имеют чисто экспортную направленность – Корея, Вьетнам, Аргентина, Мексика.

Только одни вьетнамцы планируют приобрести порядка 160 ветряков. В Голландии ведутся переговоры о покупке около 120 ветрогенераторов. А если эффективность в промышленных экземплярах будет подтверждена – емкость рынка будет сумасшедшая. Сейчас КПД наших ветрогенераторов оценивается в два раза выше, чем обычных.

В кооперации с нами по производству ветрогенераторов несколько предприятий Урала и Москвы. Здесь в Воронеже делаются лопасти. Так как у нас машиностроительное предприятие полного цикла, мы можем все делать сами.

Отличие состоит в том, что ветрогенераторы это немного другой рынок сбыта, а что касается производства, то это на 70% чисто машиностроительная продукция.

- Уже начали производить?

- В начале 2015 года должны сделать первые четыре экземпляра. Они уже на выходе. Образцы доказывают свою эффективность, хотя «вживую» еще не испытывали. Три штуки будет поставлено во Вьетнам и еще один пока останется в Воронеже.