Завтра, 22 июля, в Семилукском районном суде стартует процесс по делу воронежского адвоката Виктории Стуковой, фигурантки резонансного «магического дела», которой вменяют мошенничество почти на 40 млн рублей. Накануне первого заседания «Абирег» разбирается в деталях уголовного дела. По версии адвоката Игоря Татаровича, дело о «хищении» выросло из корпоративной войны вокруг IT‑компании «САФИБ», спора о гонораре, вмешательства новых посредников и цепочки необъективных решений, которые сегодня, как утверждает защита, уже никто не решается пересматривать, хотя состава преступления, по их мнению, здесь нет.
От гадалок к адвокату: «магическое дело» как пролог
«Магическое дело» начиналось как история о гадалках Валентине Уразовой и Евгении Обуховой, которые, по версии следствия, убедили воронежскую бизнесвумен Оксану Шабанову отдать им около 170 млн рублей и половину доли в IT‑компании «САФИБ», выполнявшей госконтракты. Обухова стала директором и совладельцем «САФИБ», а магические «услуги» сопровождались переводом бизнеса под ее контроль.
По данным защиты, эта «магическая» связка длилась не один год: Шабанова на протяжении более 15 лет обращалась к гадалке за «помощью» в бизнесе, перечислив ей, по оценке адвокатов, свыше 170 млн рублей и фактически передав под управление гадалки и ее дочери не только долю в «САФИБ», но и еще три компании общей стоимостью порядка 100 млн рублей. Сейчас, подчеркивают защитники Стуковой, и следствие по «магическому делу», и сама доверительница описывают эти события уже как мошенничество и рейдерский захват бизнеса, а не как «услуги по предсказанию будущего».
На этом фоне появился адвокатский трек: Виктория Стукова стала представлять интересы Шабановой как потерпевшей, добиваясь возврата денег и корпоративного контроля. К адвокату, по версии защиты, Шабанова пришла в мае 2025 года, когда осознала, что фактически отстранена от финансовых потоков и принятия решений, а сотрудники, как позже утверждала сама предпринимательница, перестали с ней общаться, считая ее поведение неадекватным.
Позже сама Стукова оказалась фигурантом отдельного дела: по версии следствия, летом 2025 года, находясь в Следственном отделе регионального Следственного комитета в Семилуках, она убедила клиентку передать ей крупную сумму наличных и валюты якобы «на хранение» и впоследствии присвоила эти деньги.
По материалам дела, спорные средства — 15,82 млн рублей, 215,3 евро, 44,76 тыс. долларов и 30 тыс. дирхамов — в пересчете на 1 июля 2025 года составляли около 39,8 млн рублей и являлись частичным возмещением ущерба Шабановой со стороны Уразовой. Следователи считают, что, после передачи денег Стуковой, несмотря на неоднократные требования их вернуть, адвокат ограничивалась обещаниями и не предпринимала реальных шагов для возврата.
Защита Стуковой предлагает иную картину: по словам адвокатов, спорные 39,8 млн — это не «деньги на хранении», а часть оговоренного гонорара за возвращенный бизнес и активы, который сама Шабанова добровольно и самостоятельно оплатила Стуковой, а уголовный состав, по их мнению, был сконструирован уже после того, как по делу были приняты ключевые решения, основанные исключительно на версии, представленной самой Шабановой.
Два соглашения и 20% от возвращенной суммы
По версии защиты, отношения между Стуковой и Шабановой изначально были формализованы. Адвокат Игорь Татарович рассказывает, что сначала стороны подписали предварительное соглашение: 300 тыс. рублей фиксированного гонорара и 130 тыс. рублей ежемесячно за сопровождение.
Затем, по словам собеседника, было заключено основное соглашение, в котором появилась ключевая конструкция: помимо вышеуказанного фиксированного компонента — 20% от стоимости имущества и денежных средств, которые удастся вернуть доверительнице. Татарович утверждает, что оба договора были подписаны самой Шабановой, изъяты в ходе обысков и находятся в материалах дела.
В этой логике защита выстраивает следующую цепочку. После того как следствие по «магическому делу» продвинулось, гадалка, по словам адвокатов, согласилась частично возместить ущерб и передать Шабановой около 40 млн рублей в разной валюте. Деньги, как утверждает защита, были получены в следственном отделе, а затем Шабанова по собственной инициативе передала их Стуковой в счет частичной оплаты уже оказанной юридической помощи. В адвокатском кабинете, по словам Татаровича, эти средства были оприходованы: выписан приходный ордер, а квитанция — вручена доверительнице.
Именно в рамках этих соглашений, по версии защиты, Стукова и ее команда занялись возвращением бизнеса. Речь шла не только о доле в «САФИБ», но и о связанных структурах — компаниях, оформленных на номинальных владельцев, через которые шли продажи и госконтракты, но реально подконтрольных сначала Шабановой, а затем Обуховой (по данным «Абирега», это компании ООО «МаксДирект», ООО «ИнРис», ООО «ССТ»). Четыре организации суммарно оценивались не менее чем в 800 млн рублей, а в ряде материалов защиты звучит цифра «более миллиарда» с учетом портфеля госконтрактов.
По словам Татаровича, в результате действий Стуковой в течение примерно месяца Шабанова вернула под свой контроль все четыре организации и вновь стала полноправным руководителем. Адвокаты утверждают, что в этот период они фактически ежедневно участвовали в следственных действиях и регулярно встречались с доверительницей в офисе, обсуждая дальнейшие шаги. Шабанова, по их описанию, была «очень довольна» и даже предлагала Стуковой долю в своем бизнесе (20%) и совместную работу.
В логике защиты 39,8 млн рублей — это часть процента от этого возвращенного пакета активов. Татарович настаивает, что средства были оприходованы по приходному ордеру, и сторона защиты воспринимала их как элемент гонорара, а не как чужие деньги, принятые «на хранение». Всего, по словам адвокатов, предполагалось, что Стукова получит около 100 млн рублей за работу над делом Шабановой, если весь объем задуманного результата будет достигнут.
Нулевой персонаж уголовного дела: с кого все началось
По словам Игоря Татаровича, в один из моментов вокруг Шабановой появляется еще один важный персонаж — новый адвокат, бывший сотрудник Следственного комитета. По версии защитников Стуковой, этот юрист, обладая серьезными связями, пообещал Шабановой довести «магическое дело» до конца за меньшую плату, а также помочь вернуть уже выплаченный Стуковой гонорар, который он якобы счел «чрезмерно большим».
Внутреннюю динамику этого разворота защита иллюстрирует рассказами самой Шабановой: ее давние деловые контакты поинтересовались условиями работы с адвокатом Стуковой и предложили «подобрать другого защитника», который доведет дело до конца на иных условиях. Собеседник утверждает, что, узнав о 20%‑ной схеме и уже выплаченных суммах, эти люди советовали пересмотреть подход и обсуждать дальнейшие шаги уже с ними.
По версии защиты, именно после этого в истории появился тот самый адвокат, который стал представлять интересы Шабановой. Татарович говорит, что с этого момента клиентка фактически оказалась между двумя юридическими командами, а спор о размере и отработанности гонорара перестал быть исключительно внутренним вопросом между доверительницей и прежним адвокатом. По мнению защиты, в такой конфигурации любые претензии к Стуковой легко превращались в основу для уголовной версии — тем более на фоне уже резонансного «магического дела».
«Не мошенничество, а спор о неотработанной части»: взгляд адвокатов
Ключевой поворот, по версии защиты, произошел тогда, когда Шабанова, действуя по научению нового адвоката, пришла к Стуковой с предложением: вернуть полученные 40 млн сейчас, а рассчитаться за работу позже, уже по итогам расследования. Стукова, по версии защиты, восприняла это как решение клиентки расторгнуть соглашение и отказ платить за уже проделанную работу, и решила прекратить отношения, согласившись вернуть все деньги в течение двух дней. Чтобы минимизировать риск конфликтов при передаче наличных, адвокат, как утверждает защита, уведомила клиентку о готовности вернуть сумму безналичным переводом.
По словам защитника, часть средств — порядка 8,5 млн рублей в валюте — была возвращена наличными при личной встрече, а остаток — около 31 млн рублей — Стукова, как утверждает защита, предложила перевести на счет, однако доверительница отказалась принимать такой вариант и настаивала на выдаче денег исключительно наличными. Стороны, по версии защиты, договорились, что Стукова снимет деньги со счета и передаст их. Но в назначенный день Шабанова не пришла, а вместо этого направила жалобу в Адвокатскую палату Воронежской области.
Сторона Стуковой ссылается и на позицию адвокатской палаты: по словам Татаровича, при возникшем споре о возврате гонорара коллеги рекомендовали возвращать не весь объем вознаграждения, а только неотработанную часть, вычтя стоимость уже оказанной помощи. После этого Виктория Стукова начала готовить акты выполненных работ и, как утверждает защита, уведомила Шабанову, что в течение пяти дней составит документы и произведет расчет.
Однако, по словам защитников, уже через три дня после этой коммуникации было возбуждено уголовное дело по факту хищения у Шабановой 40 млн рублей. Тогда же выяснилось, что еще до обращения к Стуковой с требованием вернуть деньги и до жалобы в адвокатскую палату Шабанова подала заявление в Следственный комитет, утверждая, что передала адвокату средства «на хранение», а та их не возвращает. Более того, Шабанова заявила, что никогда не подписывала соглашение с условием оплаты 20% от ущерба, а изъятый при обыске документ с ее подписью назвала подделкой.
Конфликт перешел в плоскость уголовного преследования по ч.4 ст.159 УК РФ, хотя защита настаивает, что речь идет об исключительно гражданско‑правовых отношениях.
Татарович утверждает, что переданные почти 40 млн рублей фиксировались между Шабановой и Стуковой как гонорар в переписке и устных обсуждениях, тогда как в показаниях потерпевшей фигурирует версия о «деньгах на хранении» и страхе, из‑за которого она «на все соглашалась». Защита трактует это как расхождение между первоначальной договоренностью и последующей линией поведения доверительницы.
Оксана Шабанова не стала давать комментарии «Абирегу».
10 адвокатов против возвращения в СИЗО
История с мерой пресечения для защиты — пример того, как по‑разному могут оцениваться одни и те же обстоятельства на разных ступенях. Сначала Виктории Стуковой избрали запрет определенных действий: ей запретили пользоваться интернетом, покидать город и общаться с рядом участников дела. Позже меру ужесточили, и адвоката отправили в СИЗО.
По версии защиты, на одном из ранних этапов Стукова дала признательные показания под давлением: ее задержали, поместили в ИВС, и, как утверждает адвокатская команда, двое суток она находилась без сна, еды и необходимых лекарств, а угрозы взять под стражу заставили подписать протоколы с признанием вины. Позже, собрав дополнительные материалы, Стукова отказалась от этих показаний, заявив, что давала их не добровольно. Именно в этот момент ей и поменяли меру пресечения.
Уже в 2026 году один из судей Ленинского райсуда посчитал возможным отпустить ее из следственного изолятора. После этого, как рассказывает Игорь Татарович, прокуратура обжаловала решение, настаивая на возвращении Стуковой под стражу. Новое судебное заседание превратилась в отдельный сюжет: по словам собеседника, на заседание пришли двенадцать адвокатов — коллег Стуковой, которые по очереди задавали вопросы и следствию, и представителям обвинения. В зале разбирали каждый аргумент о «нарушении меры»: действительно ли Стукова «самовольно обратилась в больницу», если в материалах есть документы об ее госпитализации бригадой скорой помощи и постановке диагноза «инсульт»; уведомляла ли она следователя о госпитализации, если в протоколах зафиксировано, что ее защитник сообщал об этом.
По версии защиты, при таком детальном разборе отдельные доводы о необходимости возвращения в СИЗО выглядели неубедительно, и суд не стал менять меру пресечения на содержание под стражей. Адвокаты подчеркивают, что не оспаривают полномочия суда и прокуратуры в части выбора меры пресечения, но обращают внимание на то, как сильно, по их мнению, на исход может влиять степень детализации обсуждения фактов и участие профессионального сообщества в конкретном заседании.
«Дело с большим лицом»: зачем защита говорит о «деле без состава»
Главный тезис, который транслирует защита, звучит предельно жестко. Татарович утверждает, что в этом деле нет никакого обмана: стороны добровольно и осознанно заключали соглашения, обсуждали гонорар, фиксировали условия в документах, причем поскольку Стукова участвовала в деле не как защитник, а являлась представителем потерпевшей, то на законных основаниях могла получать гонорар в процентном отношении от суммы возмещаемого ущерба. А спор, по версии защиты, возник уже после достижения положительного для Шабановой результата, которая к тому моменту просто передумала оплачивать работу адвоката на ранее обговоренных условиях, и касался объема вознаграждения и возврата части средств. Он подчеркивает, что оценку действий участников защита намерена добиваться исключительно в процессуальном поле — через суд, адвокатскую палату и предусмотренные законом процедуры, а не через резкие заявления в адрес конкретных должностных лиц, принимавших решение о возбуждении уголовного дела в отсутствие оснований для этого.
По версии защиты, дело изначально относили к разряду значимых, и на разных этапах по нему принимались решения, которые сложно отменить задним числом. «Наше ощущение такое, — говорит Татарович, — что сейчас уже многие из сотрудников следственного органа и прокуратуры видят и понимают, что имеются вопросы без ответов к доказательной базе следствия и позиции потерпевшей, но воспринимают эту историю как процесс, который уже нельзя просто остановить: слишком много шагов следствием уже сделано». В этом контексте, по его словам, единственный возможный путь — детальный судебный разбор каждого доказательства и максимально открытое рассмотрение дела.
Отдельно защитники подчеркивают, что в публичном поле появились сведения и о самой Шабановой: по их словам, в отношении нее возбуждались уголовные дела, в том числе по линии мошенничества и возможного злоупотребления целевыми средствами, а в отдельных публикациях упоминается и тема возможных взяток должностным лицам. В этом контексте защита Стуковой рассчитывает, что правоохранительные органы будут более критично относиться к показаниям потерпевшей и проверять их на фоне ее собственной правовой истории.
Семилукский старт: десять томов и надежда на «видимость всей картины»
Семилукский районный суд становится для сторон ключевой площадкой. По словам защиты, дело насчитывает десять томов; при этом значительную их часть составляют документы, аудиозаписи, стенограммы и экспертизы, которые инициировала и предоставила именно сторона Стуковой: от соглашений и приходных ордеров до лингвистических заключений по разговорам и корпоративной документации.
Адвокаты ожидают, что на стадии предварительного слушания суд оценит, насколько полно обвинительное заключение отражает все материалы дела, включая доказательства защиты, и решит, требуется ли возвращать дело прокурору для устранения недостатков или можно переходить к рассмотрению по существу. Они подчеркивают, что рассчитывают на внимательное отношение суда к процессуальным аргументам — от формы вручения обвинительного заключения до судьбы экспертиз, приложенных к ходатайствам на стадии ознакомления с делом.
Для Стуковой это будет уже не борьба за мягкую меру пресечения, а борьба за квалификацию самой истории: где заканчивается гонорарный конфликт и начинается уголовное преследование адвоката?
