Президент Владимир Путин подписал закон, который дает региональным властям право запрещать продажу вейпов на своей территории с 1 марта 2027 года до 1 марта 2032 года. Это право встроено в отраслевое регулирование через поправки к 203‑ФЗ, прошедшие профильные министерства, три чтения в Госдуме и одобрение Совета Федерации. Фактически речь идет о том, что федеральный центр признает: рынок электронных систем доставки никотина (ЭСДН) и жидкостей для них требует отдельного режима — с возможностью регионов действовать жестче там, где обычные меры не работают.
В действительности рынок вейпов в России давно вышел за рамки нормальной торговли. Устройства ЭСДН — многоразовые и одноразовые — практически на 100% импортируются, а редкие российские проекты ограничиваются «бутиковой» фасовкой сырья в потребительскую тару. Основным источником поставок остается Китай, причем в самой КНР оборот вейпов существенно ограничен, а часть линейки, которая идет на экспорт (в том числе в Россию), вообще не допускается к продаже на внутреннем рынке. Основная масса устройств и жидкостей заходит через «серые» схемы, акцизов почти нет, а ответственность за нелегал несут именно честные продавцы. При этом вейпы стали отдельным каналом втягивания подростков в никотиновую зависимость. В этой конфигурации право регионов запрещать продажу вейпов — не атака на бизнес, а способ защитить людей и вывести розницу из серой зоны.
Кто и зачем говорит о запрете
Министр предпринимательства и торговли Воронежской области Михаил Москальцов в разговоре с «Абирегом» прямо связывает региональный запрет с задачей навести порядок:
«Решение дать регионам право запрещать розничную продажу вейпов оправданно, потому что это вопрос прозрачности рынка, защиты добросовестного бизнеса и главное — здоровья людей. По имеющимся оценкам, доля нелегальной продукции на российском рынке вейпов сегодня составляет 65–80%, и это аномально высокий показатель для потребительского рынка. Когда большая часть товара находится в серой зоне, риски несут все — и бюджет, и легальная розница, и сами потребители».
Он сразу снимает аргумент про «обрушение бюджета»:
«Нужно честно признать: вейпы для бюджета не являются системообразующей товарной категорией. Поэтому разговоры о том, что ограничения на вейпы якобы обрушат рынок и приведут к существенным потерям бюджета сильно преувеличены. Основа табачной розницы — это традиционная продукция, прежде всего сигареты, которые и обеспечивают основной трафик как сетевому ритейлу, так и небольшим магазинам».
Отдельный акцент министр делает на положении честной розницы:
«В нынешней ситуации именно добросовестные предприниматели находятся в наиболее уязвимом положении. Если в точке обнаруживается товар без маркировки «Честный знак» или с поддельными кодами, это уже вопрос не маркетинга, а штрафов, закрытия торговой точки и даже уголовных рисков».
По словам Москальцова, государство дает регионам не жесткую обязанность, а управленческий инструмент:
«По сути, государство сейчас дает регионам не обязанность запретить вейпы, а право оценить ситуацию у себя и принять решение на основе реальной картины рынка. Это нормальный управленческий подход: сначала эксперимент, затем оценка эффективности, и только после этого — выводы».
И здесь логика проста: если значительная часть рынка по‑прежнему работает по серым схемам, задача власти — не защищать сомнительный оборот, а создавать условия для легальной и понятной торговли. «В этом смысле ужесточение правил выглядит не давлением на бизнес, а попыткой отделить добросовестную розницу от нелегального сегмента», — считает министр.
Депутат Государственной Думы Дмитрий Гусев видит в передаче регионам права на запрет нормальный инструмент здравоохранения:
«Решение передать регионам право вводить запрет на продажу вейпов считаю справедливым и правильным… регион должен иметь право действовать быстрее и жестче, если речь идет о здоровье людей, прежде всего детей и подростков».
Он формулирует ключевой вопрос к лоббистам рынка:
«Когда доля нелегальной продукции на вейп‑рынке, по оценкам, доходит до 80%, а акцизные поступления от легальной продукции минимальны… возникает вопрос: какой именно бизнес мы защищаем? Добросовестную торговлю или серую схему, которая массово работает мимо налогов, правил и возрастных ограничений? Если есть выбор между прибылью части рынка и здоровьем детей, государство должно выбирать детей».
Журналист и член Общественной палаты РФ Армен Гаспарян поднимает планку еще выше:
«На мой взгляд, торговлю вейпами стоит блокировать даже не на региональном, а на федеральном законодательном уровне… это представляет серьезнейшую угрозу в первую очередь для молодого поколения».
По его словам, перевод дискуссии в плоскость «малый бизнес» и «единого экономического пространства» — это попытка закрыть глаза на реальную природу рынка:
«Проблема с вейпами действительно существует. Но ее со всех сторон пытаются оттенить разговорами о том, что от запретов на их продажи будет страдать российский малый и средний бизнес… Вейпы – самый ходовой именно нелегальный товар. И этим нелегальным товаром травятся люди. Значительная часть вейпов, которые поставляются на российский рынок из Китая, в самом Китае запрещены. Нам не нужно повторение 1990‑х годов с засилием некачественного спирта и паленой водки».
Рынок, который выбился из правового поля
Устройства и жидкости для вейпов практически полностью импортируются, основным источником поставок остается Китай. При этом на внутреннем китайском рынке значительная часть такой продукции вообще не допускается к продаже. Для России это рынок с уникальным уровнем «тени»: по оценкам профильных центров, нелегальный и «серый» оборот занимает там до 65–80%. Для потребительского сектора это аномальный показатель: ни в сегменте FMCG, ни в бытовой технике, ни в DIY нет другой товарной категории с сопоставимой долей нелегала.
Эта структура бьет прежде всего по честной рознице. Магазин, где найдут товар без маркировки «Честный знак» или с поддельным QR‑кодом, рискует закрытием, штрафами и даже уголовными делами. В ситуации, когда большая часть рынка работает в полутени, добросовестные предприниматели оказываются в ловушке: они не контролируют глубину цепочки поставок, но несут полную ответственность за то, что стоит на полке. Фактически в зоне риска оказываются большинство розничных точек, которые торгуют ЭСДН.
Нелегальный оборот вейпов выглядит уникальным и на фоне других потребительских рынков. Сегодня в российских FMCG, DIY или сегменте бытовой техники просто нет иной товарной группы, где нелегал занимал бы сопоставимую долю. Именно поэтому поддержка вейп‑рынка под лозунгами защиты предпринимательства выглядит странно: по факту речь идет о сегменте, в котором «левая» продукция доминирует, а добросовестная розница живет под угрозой санкций за ошибки поставщиков.
Акцизы и структура розницы: вейпы не делают погоды для бюджета
Фискальная картина вейп‑рынка дополняет эту картину. В разные годы суммарные акцизные поступления от ЭСДН и никотинсодержащих жидкостей — как произведенных в России, так и импортируемых — составляли от 6 до 11 млрд рублей. При этом в прошлом году акцизные доходы снова опустились примерно к уровню 6 млрд. Для сравнения: производство и импорт сигарет обеспечивают бюджету более 1 трлн рублей ежегодно. То есть доля вейпов в общей акцизной корзине по табачной и никотинсодержащей продукции — около 0,5%.
На этом фоне страшилки про «обрушение бюджета» выглядят надуманными. Вейпы не являются системообразующей категорией ни для федеральных, ни для региональных доходов. Основа табачной розницы — традиционная продукция, прежде всего сигареты. Именно они формируют основной трафик как для сетевого ритейла, так и для формата «магазин у дома». Практика отдельных регионов, где уже закрывались точки, торгующие вейпами (например, Вологодская область), показывает: тотального закрытия табачной розницы не происходит, магазины продолжают работать за счет классической линейки.
Что думают жители и как регионы должны действовать
В Курской области тема вейпов уже выносилась на публичное обсуждение: по итогам голосования 65% участников высказались за запрет продажи вейпов. Для региональной повестки это важный сигнал: запрос на ужесточение правил идет не только от врачей и депутатов, но и от жителей, которые видят, как вейпы заходят в подростковую среду и в реальности присутствуют в школьном и студенческом окружении.
Министр экономического развития Курской области Левон Осипов обращает внимание на процедурную сторону вопроса. Он отмечает, что проект запрета должен пройти оценку регулирующего воздействия: компании, торгующие вейпами, обязаны представить данные о влиянии возможных ограничений на выручку, а власти — сопоставить это с эффектом для населения и бюджета. То есть речь идет не о запрете «с голоса», а о нормальной регуляторной процедуре, в которой учитываются и бизнес‑риски, и социальный эффект.
Почему аргумент «малый бизнес» не работает
Классический контраргумент противников запретов — удар по малому бизнесу. Но при доле нелегального оборота до 80% этот тезис начинает работать против самих защитников рынка. Возникает вопрос: о каком именно бизнесе идет речь — о легальном сегменте или о сетях и точках, которые фактически встроены в «серые» цепочки поставок?
Дмитрий Гусев жестко формулирует проблему:
«Что касается аргумента о вреде для малого бизнеса, здесь надо честно смотреть на структуру рынка… Легальный малый бизнес важен, и его нужно поддерживать. Но нельзя прикрывать заботой о предпринимателях рынок, который фактически стал точкой входа детей в никотиновую зависимость».
В свою очередь, Армен Гаспарян смотрит на эту риторику как на форму лоббизма:
«Проблема с вейпами действительно существует. Но ее со всех сторон пытаются оттенить разговорами о том, что от запретов на их продажи будет страдать российский малый и средний бизнес… Я считаю, что это очень странная история».
Ключевой момент: сегодняшняя конфигурация рынка бьет по честной рознице сильнее, чем по нелегальным поставщикам. Инициатива запрета не разрушает базу розницы (ее обеспечивают сигареты и традиционная табачная продукция), но дает властям инструмент для того, чтобы отделить тех, кто работает по правилам, от тех, кто сознательно выстраивает «серые» цепочки и пользуется высокой долей нелегала как конкурентным преимуществом.
«Прокси‑борьба» или нормальное регулирование?
В полемике вокруг запретов звучали обвинения, что ограничения на вейпы — это якобы «прокси‑борьба» с российским бизнесом и попытка разрушить единое экономическое пространство. Но если посмотреть на механизм принятия решения, картина принципиально другая. Право региона запрещать вейпы оформлено через поправки к 203‑ФЗ, прошедшие через профильные министерства, три чтения в Госдуме и одобрение Совета Федерации. О необходимости жесткого регулирования заявляли председатель Госдумы Вячеслав Володин, представители Правительства, в том числе глава Минпромторга Антон Алиханов, и более 30 регионов.
По логике критиков выходит, что «прокси‑борьбу» с бизнесом ведет все Федеральное собрание, Правительство и значительная часть губернаторского корпуса. Если «Опора России» или другие организации действительно располагают данными о целенаправленной войне против добросовестных предпринимателей, эти данные стоит представить компетентным органам. Пока же правовая рамка выглядит как классическое регулирование проблемного рынка: государство дает субъектам право и инструменты, а дальше регионы решают, есть ли у них основание для запретов, исходя из реальной картины оборота и рисков.
Здоровье подростков: вейпы больше не выглядят «безопасной альтернативой»
Медицинское сообщество уже не рассматривает вейпы как безвредный заменитель сигарет. Онкологи, эндокринологи, пульмонологи, педиатры и психиатры фиксируют реальный вред — от повреждения тканей легких до гормональных сбоев и ухудшения когнитивных функций. Они подчеркивают, что вейпы оказывают токсическое воздействие не только на легкие, но и на другие органы, а также на нервную систему: ухудшается память, снижается обучаемость.
На этом фоне аргумент «вред пока не доказан окончательно» выглядит слабым. Когда товар массово уходит в подростковую аудиторию, при этом значительная его часть в принципе не легальна и не контролируется, отказ от запретов уже становится политическим решением. И именно здесь право региона на запрет — не экзотический инструмент, а логичный ответ на ситуацию, в которой здоровье детей, честная розница и базовый порядок на рынке оказываются по одну сторону, а нелегальный сегмент и его лоббисты — по другую.
