Председателю Верховного Суда Российской Федерации
Краснову Игорю Викторовичу
Председателю Следственного комитета Российской Федерации
Бастрыкину Александру Ивановичу
Автор: Логвин Сергей Александрович, воронежский предприниматель
Суду все понятно. Мне — нет
Открытое обращение воронежского предпринимателя Сергея Логвина о загадочных действиях судей, взыскании 44,4 млн рублей и формальных ответах региональных органов
Уважаемые Игорь Викторович и Александр Иванович!
Я обращаюсь к вам публично только после того, как использовал все доступные правовые способы привлечь внимание к рассмотрению моего дела в Воронеже, итоги которого грозят разрушить мой бизнес и изменить жизнь моей семьи. Я защищался в первой инстанции, обжаловал решение в апелляционной инстанции, обращался к руководству судов, в органы судейского сообщества, прокуратуру Воронежской области и Следственный комитет. Но вместо реальной проверки обстоятельств дела и тех действий судей, которые я считаю грубейшими нарушениями не только этики, но и норм права, возможно, могут содержать признаки преступления, предусмотренного ст. 305 УК РФ, снова и снова получал похожие друг на друга формальные ответы, не учитывающие сути проблемы. Дело не в несогласии с судебным актом, которое разрешается путем обжалования, а в необходимости проверить конкретные нарушения, выявленные мною вместе с командой юристов при рассмотрении дела, и установить, есть или нет в действиях судей признаки вынесения заведомо неправосудного судебного акта.
Этим обращением я ни в коем случае не прошу Вас подменять суд кассационной инстанции и не отменять судебное решение административным путем. Я прошу дать оценку не моему несогласию с итогом гражданского спора, а конкретным действиям судей Коминтерновского районного суда Воронежа и Воронежского областного суда. Они рассматривали дело, в котором с меня как частного физического лица взыскали 44,4 млн руб. И именно в принятых ими актах остались существенные противоречия, которые, по моему мнению, невозможно объяснить обычным судейским усмотрением.
Сначала судья первой инстанции вынес решение, которое, по моему мнению, прямо противоречит материалам дела: внес в него данные, не соответствующие действительности, и воспроизвел текст искового заявления вместе с допущенными в нем грамматическими и фактическими ошибками. Апелляционная коллегия этот вывод повторила. Когда четыре опытных судьи не замечают серии очевидных противоречий и возможных нарушений материального и процессуального права, не задают вопросов, необходимых для их устранения, я не могу не спросить: это невнимательность или сознательное действие?
Я не утверждаю, что знаю, в чьих интересах могли действовать судьи. Я допускаю, что могло иметь место внепроцессуальное влияние или иная заинтересованность. Именно поэтому я обращался в компетентные органы и обращаюсь сейчас к вам с просьбой разобраться. Однако опыт, образование и многолетний стаж судей не позволяют мне принять на веру объяснение, что несколько взаимосвязанных конкретных противоречий просто никто не заметил или сознательно оставил без внимания. Считаю, что действия по моему делу требуют полноценной проверки — в том числе на предмет возможного совершения преступления, необъективности, внепроцессуального влияния или иной заинтересованности. Но обо всем по порядку.
Предыстория: как кредитор стал должником
История началась с обычного для предпринимателя эпизода. Мне еще в 2015–2016 гг. были должны крупную сумму по договорам займа. Возврат долга обеспечивался поручительствами, в том числе от ООО «Лизинг», а сама задолженность подтверждалась судебными решениями. 19 декабря 2018 г. Центральный районный суд Воронежа по делу № 2-4626/2018 взыскал в мою пользу с должников солидарно около 43,5 млн рублей долга, процентов и неустойки. Решение вступило в законную силу.
20 апреля 2020 г. ООО «Лизинг» передало мне в счет части долга мобильный асфальтобетонный завод SPECO AP-2000P по соглашению об отступном. Его стоимость по этому соглашению составила 10,3 млн рублей. Это не недвижимость, а передвижной комплекс оборудования, который можно демонтировать и перевезти.
Передача имущества была оформлена актом приема-передачи. 24 мая 2022 г. я продал завод индивидуальному предпринимателю Павлу Черных по договору купли-продажи № 1: для моего направления бизнеса, связанного с перевозками и недвижимостью, это было непрофильное оборудование. Наличие долга и передачу актива в счет его частичного погашения подтвердил еще один суд: 10 февраля 2023 г. Коминтерновский районный суд по делу № 2-1607/2023 взыскал с ООО «Лизинг» в мою пользу около 48,5 млн рублей задолженности и 60 тыс. рублей госпошлины — всего порядка 48,6 млн рублей. При расчете суд учел частичное погашение долга передачей завода за 10,3 млн рублей по соглашению об отступном.
Здесь важно упомянуть, что до этого, еще в 2011 г., ООО «Лизинг» передавало завод и комплект оборудования в лизинг ООО «Новые дорожно-строительные технологии Актив» («НДСТ-Актив») по двум договорам финансовой аренды. Спустя 15 лет ООО «НДСТ-Актив» станет основным действующим лицом в новом процессе. А суммы, указанные в приложениях к договорам между компаниями, с которыми в 2011 г. я, как утверждаю по всех материалах дела и жалобах, не был связан ни как участник, ни как руководитель, лягут в основу требования ко мне на 44,4 млн рублей, которое я считаю ничем не подтвержденным.
Позднее, уже спустя два года после сделки, арбитражные суды пришли к выводу, что собственником завода являлось не ООО «Лизинг», а ООО «НДСТ-Актив». Судья Арбитражного суда Воронежской области (АС ВО) Олег Тимашов решением от 28 октября 2022 г. по делу № А14-14404/2021 истребовал завод у ООО «Лизинг». Судья того же суда Людмила Романова решением от 27 мая 2024 г. по делу № А14-4773/2023 истребовала тот же завод у ИП Павла Черных, которому я продал завод и которого считаю добросовестным собственником.
Решение по делу № А14-14404/2021 оставили без изменения Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд (19 ААС) 8 февраля 2023 г. и Арбитражный суд Центрального округа (АС ЦО) 19 июля 2023 г. 11 апреля 2023 г. ООО «НДСТ-Актив» было признано банкротом, конкурсным управляющим утвержден Юрий Рожков. Решение об истребовании завода у Павла Черных вступило в законную силу в декабре 2024 г.
Но я не прошу заново разрешить спор о собственности. Для меня принципиально другое, и именно поэтому я уделяю этим делам столько внимания. В деле № А14-14404/2021, выводы которого положены в основу взыскания с меня 44,4 млн.руб., я не был участником: ни истцом, ни ответчиком, ни третьим лицом. Спор шел между ООО «НДСТ-Актив» и ООО «Лизинг». В деле № А14-4773/2023 я был привлечен третьим лицом, однако вопрос о моей ответственности в нем не рассматривался: требование ко мне суд выделил в отдельное производство № А14-566/2024. Тем не менее выводы этих судов стали основанием для взыскания лично с меня 44,4 млн рублей.
Именно так я, будучи кредитором, который принял имущество в счет части невозвращенного долга, оказался солидарным должником на сумму, более чем в четыре раза превышающую стоимость завода по соглашению об отступном.
Противоречие первое: убытки взысканы до подтверждения невозможности исполнения
После двух решений арбитражных судов об истребовании одного и того же завода ООО «НДСТ-Актив» в лице конкурсного управляющего Юрия Рожкова обратилось в Коминтерновский районный суд Воронежа с новым и принципиально важным для этого обращения иском — о взыскании с меня и ООО «Лизинг» стоимости имущества в качестве убытков.
Иск был подан в феврале 2025 г. и прошло пять предварительных заседаний, которые длились не более 5 минут, а на два последних судебных заседания Истец не явился. Суд даже не дошел до рассмотрения дела по существу, дважды отложил разбирательство по формальным основаниям. 14 октября 2025 г. иск был оставлен без рассмотрения. В последующем определение об оставлении иска без рассмотрения было отменено.
Исковое заявление повторно зарегистрировано 3 февраля 2026 г. судом, ему был присвоен новый номер. Уже спустя 22 дня спор на 44,4 млн. рублей был разрешен по существу, по сути, за одно заседание, на котором не исследовались ни сроки моих полномочий, ни действительная стоимость завода, ни исполнение двух ранее принятых решений. При этом, суды общей юрисдикции зачастую месяцами, а иногда и годами рассматривают споры по суммам на порядок меньше.
25 февраля судья Сергей Ходяков удовлетворил требования по гражданскому делу № 2-2439/2026. С меня и ООО «Лизинг» солидарно взыскали 44,4 млн рублей, а также 197 137 рублей государственной пошлины. Я подал апелляционную жалобу. 15 июня судебная коллегия Воронежского областного суда по делу № 33-4233/2026 оставила решение без изменения. Председательствовала Ирина Анатольевна Кузьмина, в состав коллегии входили Елена Александровна Мещерякова и Игорь Анатольевич Трунов; судья Трунов был докладчиком.
В результате один и тот же завод является предметом двух вступивших в силу решений об истребовании — у ООО «Лизинг» и у ИП Черных, — а также решения о взыскании его полной стоимости с меня и ООО «Лизинг». Даже не беря в расчет другие обстоятельства, как я понимаю правовую позицию Верховного Суда РФ, только при реальной невозможности получить имущество взыскатель может ставить вопрос о возмещении его стоимости. Иначе как исключить риск двойного возмещения? Поэтому подтвержденная невозможность исполнения здесь имеет ключевое значение.
Если завод можно найти, идентифицировать и передать взыскателю, на чем основан расчет убытков в размере полной стоимости нового завода? Если получить завод действительно невозможно, где документы, достоверно подтверждающие окончательную невозможность его возврата?
По решению об истребовании завода у ИП Черных исполнительное производство было возбуждено лишь 4 июня 2026 г. — уже во время рассмотрения моей апелляции. На следующий день, как я указывал в жалобах, пристав обнаружил мобильный асфальтобетонный завод без идентификационных табличек и не смог определить его номер. Но невозможность немедленно идентифицировать оборудование и окончательная невозможность исполнения — не одно и то же. По имеющимся у меня сведениям, исполнительное производство на момент апелляции не было окончено в связи с невозможностью исполнения и продолжается до настоящего времени.
Однако судьи Ирина Кузьмина, Елена Мещерякова и Игорь Трунов сослались на этот акт и пришли к выводу, что исполнить решения не представляется возможным, хотя, по моему мнению, из содержания документа это не следует. У меня возникает серия вопросов. Почему документ, составленный на следующий день после возбуждения производства и уже во время апелляции, стал для трех судей достаточным подтверждением окончательной невозможности исполнения, при том что мотивировка этого вывода в апелляционном определении отсутствует? Какие действия предпринимались дальше? Как исключен риск получения взыскателем и завода, и его стоимости?
По решению АС ВО от 28 октября 2022 г. по делу № А14-14404/2021 об истребовании завода у ООО «Лизинг» исполнительное производство велось с 2023 г. Как я заявлял в суде, часть оборудования фактически уже была передана представителю ООО «НДСТ-Актив» Якову Межерицкому. Следовало установить состав и комплектность уже полученного взыскателем имущества и учесть его при определении размера убытков, но судьи не дали этому доводу никакой оценки.
Противоречие второе: моя ответственность связали с периодами, когда я не был директором
В судебных актах указано, что я руководил ООО «Лизинг» в момент распоряжения мобильным асфальтобетонным заводом и поэтому обязан возместить ООО «НДСТ-Актив» убытки. Этот вывод абсолютно не соответствует действительности и опровергается документально. На момент, когда ООО «Лизинг» передало мне завод в счет частичного погашения долга, директором общества был Сергей Черненький. При подписании соглашения об отступном 20 апреля 2020 г. никаких судебных разбирательств или запретов в отношении завода не было: события, на которые ссылаются судьи, произошли более чем через год после передачи мне завода.
Я действительно руководил ООО «Лизинг» как антикризисный управляющий с 13 мая 2020 г. по 20 апреля 2022 г., то есть в период, когда ни соглашение об отступном, ни последующая продажа завода не совершались.
В период, когда я был директором ООО «Лизинг», я не совершил ни одного действия по отчуждению имущества общества и не вел хозяйственной деятельности, по существу обеспечивая сохранность имущества ООО «Лизинг» для последующих расчетов с кредиторами.
Как можно признать меня виновным в распоряжении имуществом именно как директора, если сделка совершена до моего назначения? Все подтверждающие документы имеются в материалах дела, однако судьи двух инстанций не только не дали им оценки, но и не упомянули об их существовании.
Показательно и другое. Сергей Черненький, который и был директором ООО «Лизинг» в день подписания соглашения об отступном, подал на решение апелляционную жалобу как лицо, не привлеченное к участию в деле. Судебная коллегия оставила ее без рассмотрения по существу, указав, что обжалуемый акт не разрешал вопрос о его правах и обязанностях. Получается, что тот, кто соглашение подписывал, к делу отношения не имеет, а тот, кто его не подписывал, отвечает за него на сумму 44,4 млн. рублей.
Я обращал внимание апелляции на это центральное противоречие. Все трое судей видели документы и слышали доводы, но оставили решение Сергея Ходякова без изменения. Повторение такой ошибки коллегиальным составом, по моему мнению, уже трудно объяснить лишь недостаточным вниманием суда. Апелляционное определение не содержит оценки ни одного довода моей жалобы. Апелляционный суд вновь воспроизвел вывод, который я считаю очевидно противоречащим материалам дела. Из инстанции в инстанцию судьи продолжают писать «на белое, что это черное», что я не могу себе объяснить.
Противоречие третье: против меня использованы решения судов без моего участия
Районный и областной суды ссылались на обстоятельства дел № А14-14404/2021 и № А14-4773/2023 в АС ВО, о которых я рассказывал выше, и фактически исходили из их обязательности лично для меня. Но я не участвовал в этих делах ни в качестве истца, ни ответчика, ни третьего лица. Поэтому, как я понимаю положения ГПК РФ о преюдиции, установленные этими актами обстоятельства ни коим образом не должны автоматически распространяться на меня.
Более того, судья Ходяков в решении от 25 февраля прямо сослался на решение АС ВО от 28 октября 2022 г. по делу № А14-14404/2021 как на имеющее преюдициальное значение, но никак не мотивировал, почему преюдиция была применена ко мне — лицу, не участвовавшему в этом деле.
Преюдиция — это институт процессуального права, при котором обстоятельства, установленные вступившим в силу судебным актом, в предусмотренных законом случаях не доказываются повторно. Однако такое освобождение от доказывания связано в том числе с участием соответствующих лиц в предыдущем деле.
Если арбитражные решения непосредственно определили мои права и обязанности, почему я не был привлечен к участию в соответствующих делах и не получил возможности представить доказательства и возражения? Если они моих прав и обязанностей не определяли, почему их выводы впоследствии стали фактически обязательными при взыскании денег лично с меня? На эти вопросы ни одна из двух инстанций не дала ответа.
Я уже попытался добиться пересмотра решения по делу № А14-14404/2021. Однако судья АС ВО Олег Тимашов определением от 1 июля 2026 г. возвратил мое заявление, поскольку, по выводу суда, я не участвовал в деле, а решение не принято непосредственно о моих правах и обязанностях.
Получается, что из-за чьей-то ошибки или целенаправленного действия я оказался в замкнутом круге: при взыскании 44,4 млн рублей обстоятельства решения АС ВО используются против меня как уже установленные и преюдициальные, но оспорить это решение я не могу, поскольку не участвовал в том деле. Каким способом человек должен защищаться в такой ситуации? На этот вопрос я не получил ответа.
Я вижу два возможных объяснения этой абсурдной ситуации: грубая ошибка либо целенаправленное игнорирование правовых позиций Верховного Суда РФ отдельными судьями.
Противоречие четвертое: цену нового завода 2011 года признали размером убытков в 2026 году
Сумма взыскания также вызывает вопросы. Судья Ходяков сослался на стоимость имущества, указанную в договорах лизинга 2011 г.: 41,2 млн рублей и 3,2 млн рублей.
К моменту заключения соглашения об отступном завод эксплуатировался около десяти лет. В 2020 г. я принял его в счет долга за 10,3 млн рублей с учетом необходимости капитального ремонта и разукомплектованности, а также истечения допустимого срока эксплуатации. Эти факты я указывал в жалобах, они были подтверждены актами, подписанными обоими сторонами сделки. При этом в ходе спора ни один суд с помощью экспертизы не определял рыночную стоимость, состояние, износ и комплектность оборудования.
Попытка установить в Воронежском областном суде стоимость мобильного асфальтобетонного завода увенчалась выводом суда, который в моем понимании складывается в весьма странную картину: по позиции ООО «НДСТ-Актив», завод спустя десять лет эксплуатации равен по стоимости сумме лизинговых платежей в 44,4 млн руб., и этого для взыскания более чем достаточно. Никакой мотивировки этой суммы в судебных актах нет. Единственный ответ, который я получил по этому вопросу, содержится в апелляционном определении: «Представленный истцом расчет убытков ответчиками не оспорен, доказательств иного размера не представлено». Но размер убытков по закону доказывает тот, кто их взыскивает, и он должен быть установлен с разумной степенью достоверности. Лизинговый платеж 2011 года и рыночная стоимость оборудования, отработавшего десять лет, это разные величины, и вывести вторую из первой нельзя.
Даже если отбросить все прочие нестыковки и на минуту представить, что денежное взыскание допустимо, оно должно соответствовать действительной стоимости утраченного имущества, а не автоматически сумме лизинговых платежей. Судьи Ходяков, Кузьмина, Мещерякова и Трунов не могли не понимать разницу между лизинговыми платежами и рыночной стоимостью старого, много лет использовавшегося оборудования. Почему ни один из четверых не потребовал и даже не попытался установить действительную цену завода? Истец не представил независимой оценки стоимости, арбитражные суды ее также не устанавливали, и в материалах дела такой оценки я не увидел.
Абсурдность этой ситуации может быть объяснена или чудовищной ошибкой или целенаправленным игнорированием указаний ВС РФ отдельными судьями.
Противоречие пятое: дело на 44,4 млн рублей рассмотрено, по моему мнению, формально и молниеносно
25 февраля судья Коминтерновского районного суда Сергей Ходяков рассмотрел спор, по итогам которого взыскал с меня 44,4 млн рублей. Между тем, по моим воспоминаниям и имеющейся аудиозаписи, решающее заседание продолжалось около десяти минут. После выступления моего представителя судья сообщил: «Мне все понятно». Он не задал сторонам вопросов, способных прояснить противоречия относительно сделок, полномочий участников, исполнения двух ранее принятых решений и действительной стоимости завода. «Краткость — сестра таланта», но абсолютно не в данном случае. В совокупности с отсутствием исследования ключевых обстоятельств и воспроизведением в решении значительных фрагментов искового заявления это вызывает обоснованные вопросы о полноте и объективности рассмотрения дела.
Резолютивная часть решения была якобы оглашена 25 февраля 2026г., а мотивированный текст, как указано в самом решении, изготовлен и подписан только 12 марта. Статья 199 ГПК РФ дает на это пять дней, прошло пятнадцать. Копия решения судьи Сергея Ходякова была направлена мне только 24 марта и получена 2 апреля. Председатель районного суда впоследствии признал нарушение срока ее направления. Это нарушение само по себе не определяет законность решения, но дополняет общую картину поверхностного и формального отношения к делу, последствия которого для меня измеряются десятками миллионов рублей.
Вопрос о соблюдении тайны совещательной комнаты, который никто не захотел проверить
16 марта я обратился с жалобой к председателю Коминтерновского районного суда Александру Яковлеву, а 31 марта направил дополнение. Я просил проверить предполагаемое нарушение тайны совещательной комнаты, обстоятельства оглашения, изготовления и выдачи решения.
Суть моего довода заключалась в следующем: после того как 25 февраля судья Ходяков объявил об удалении в совещательную комнату, он, по моим наблюдениям, не огласил резолютивную часть решения и приступил к рассмотрению других назначенных на тот день дел. После прений судья сообщил, что результат можно будет узнать на следующий день у секретаря.
Тайна совещательной комнаты — гарантия того, что решение принимается судьей независимо и что при вынесении судебного акта никто не сможет повлиять на него в пользу одной из сторон. Нарушение тайны совещательной комнаты, согласно ГПК РФ, является безусловным основанием для отмены судебного акта.
В жалобе председателю Коминтерновского районного суда Воронежа я указал, что тайна совещательной комнаты могла быть нарушена, и просил проверить это элементарным способом: изучить записи камер видеонаблюдения в здании суда, а также установить дату создания аудиозаписи заседания и наличие изменений в ее метаданных. Если файл был создан или изменен позднее даты, указанной в решении, это, по моему мнению, требовало бы отдельной проверки обстоятельств принятия и оглашения судебного акта.
Из ответа председателя суда следовало: видеозапись не сохранилась, а вопрос о дате создания аудиозаписи судебного заседания остался без ответа.
Все это я указал в апелляционной жалобе. Каков итог? Апелляционная инстанция, по моему мнению, предпочла сделать вид, что такого довода в жалобе нет. В тексте апелляционного определения он не получил оценки, хотя моя апелляционная жалоба начинается именно с этого вопроса.
Судьи Кузьмина, Мещерякова и Трунов продублировали решение первой инстанции
Я рассчитывал, что в областном суде опытная тройка разберется в ситуации, заметит и исправит ошибки первой инстанции, поэтому на этапе апелляции не выводил вопрос в публичное русло. Но судьи областного суда только добавили вопросов к тем, которые я задаю сейчас: они не объяснили несовместимые даты, использование решений судов в качестве преюдиции без моего участия, признание акта судебных приставов от 5 июня доказательством окончательной невозможности исполнения и отказ установить рыночную стоимость. Ни один довод моей жалобы не получил оценки. Коллегия воспроизвела ключевые выводы судьи Ходякова почти буквально, а в решении районного суда больше половины текста, в котором суд излагает собственные выводы, дословно повторяет пересказ искового заявления конкурсного управляющего ООО «НДСТ-Актив» Рожкова, включая блоки в несколько тысяч знаков подряд.
Повторение одного и того же подхода в двух инстанциях, при том что ни один из доводов жалобы не получил оценки, я и прошу проверить.
Судья Ходяков и судьи апелляционной инстанции имеют значительный стаж работы, регулярно проходят курсы повышения квалификации. Поэтому, по моему убеждению, они не могли не осознавать, что применение норм, которые неприменимы к отношениям сторон, и внесение в решение сведений, которые считаю не соответствующими действительности, могут поставить вопрос о возможной заведомой неправосудности судебного акта.
После рассмотрения дела двумя инстанциями у меня возникло предположение, что я столкнулся не просто с незаконным и необоснованным, по моему мнению, судебным актом, а с возможным вынесением в отношении меня заведомо неправосудного судебного акта, ответственность за которое предусмотрена законодательством РФ.
Моя сомнения подкрепляются фигурой Истца - конкурсного управляющего ООО «НДСТ-Актив» Рожкова Ю.В., который пришел на смену временного управляющего Лыкова Алексея Анатольевича, являвшегося партнером Владимира Коликова (не так давно заключён под стражу в рамках уголовного дела, так как уличен в коррупционных схемах с судьями Арбитражного суда Воронежской области того же судебного состава, которые рассматривали иски ООО «НДСТ-Актив» по истребованию завода), а также фигурой судьи Ходякова С.А., который на протяжении нескольких лет (2010-2016гг.) признавал право собственности на торговые павильоны через иски об установлении фактов в одно заседание без привлечения собственника земельного участка Министерства имущественных и земельных отношений Воронежской области. Решения Ходякова С.А. до настоящего времени отменяются Воронежским областным судом, что говорит об их незаконности и значительном количестве. Судья Ходяков С.А. не понес никакой ответственности за вынесенные им судебные акты, остался работать в Коминтерновском районном суде города Воронеж и лишь был освобожден от дел о признании права собственности на объекты недвижимости.
Региональный круг переадресаций
21 апреля, после решения первой инстанции, я направил заявления сразу восьми адресатам: председателю Верховного Суда РФ, в ВККС РФ, Генпрокуратуру РФ, председателю Следственного комитета России, в ФСБ России, а также в прокуратуру Воронежской области, региональные управления СКР и ФСБ. Я просил провести процессуальную проверку и установить, могут ли в действиях судьи Ходякова усматриваться признаки вынесения заведомо неправосудного решения, превышения должностных полномочий, мошенничества в особо крупном размере и служебного подлога.
Мои обращения никоим образом не сводились к пересмотру судебного решения. Я просил провести проверку по заявлению о возможном совершении преступления: истребовать материалы гражданского дела, в том числе проверить сохранившиеся записи камер наблюдения за передвижением судьи в день заседания и аудиозаписи судебных заседаний; опросить судью, работников его аппарата, представителей ООО «НДСТ-Актив» и конкурсного управляющего Юрия Рожкова; проверить возможное внепроцессуальное общение судей и участников в период рассмотрения дела.
По моему убеждению, ни одно из заявлений не было внимательно исследовано. Их почти каждый раз воспринимали как обычное «несогласие с судебным актом». Верховный Суд возвратил заявление, ВККС направила его в региональную коллегию, а та отказалась рассматривать доводы по существу. Обращения, поступившие в центральные аппараты правоохранительных органов, были направлены для рассмотрения на региональный уровень. Наконец, региональное управление СКР переадресовало вопросы обратно в Воронежский областной суд. Он сообщил, что нарушений со стороны судей не установлено, вновь назвал мое заявление о предполагаемом совершении преступления судьей несогласием с судебным актом и разъяснил порядок обжалования.
Так образовался круг: следствие направляет доводы в суд, суд — к процессуальному обжалованию, а квалификационная коллегия ссылается на пределы своей компетенции. Даты, происхождение доказательства, исполнение, отказ от экспертизы и метаданные записи остались без какой-либо проверки.
Я столкнулся не с мотивированным опровержением своих доводов, а с формальным отказом обсуждать их содержание. Каждый новый ответ не снимает вопросы, а порождает следующий: почему никто на региональном уровне не хочет проверить факты, которые можно проверить документально?
Я не исключаю, что в судебной и правоохранительной системах Воронежской области у отдельных должностных лиц может отсутствовать мотивация выявлять нарушения и возможные преступления. В результате в вышестоящие органы может поступать благополучная отчетность, не отражающая реального числа проблем.
На мой взгляд, решение судьи Ходякова настолько явно расходится с законом и фактическими обстоятельствами дела, что у меня возникают сомнения в том, могло ли оно быть принято исключительно в результате обычной судебной ошибки. Поэтому я прошу проверить возможную заинтересованность конкретных лиц.
Почему я обращаюсь через СМИ
Я не выступил публично после первого неблагоприятного решения: дождался апелляции, обратился в Верховный Суд, ВККС, прокуратуру и СКР. Впереди кассация: рассмотрение назначено на 3 сентября, и я не пытаюсь публичностью подменить ее. Но непубличные попытки привлечь внимание к нарушениям на местном уровне привели лишь к переадресациям.
Публичность стала не первым, а последним средством быть услышанным. Я обращаюсь через СМИ не для попытки давления на кассацию, а ради независимой проверки того, что местные органы проверять отказались или проверили формально.
Критика действий конкретных судей не является выражением недоверия ко всей судебной системе. Доверие к суду невозможно поддерживать запретом на вопросы. Если выводы законны и беспристрастны, проверка это подтвердит. Если допущены нарушения, авторитет правосудия требует их назвать.
О чем я прошу
Прошу рассматривать это открытое обращение не изолированно, а вместе с уже поданными мной документами — с вниманием к изложенным в них фактам, а не только к формальному наименованию жалоб. В них перечислены даты, участники и материалы, которые можно истребовать и проверить.
Уважаемый Игорь Викторович!
Прошу Вас истребовать и рассмотреть не только судебные акты по делу № 2-2439/2026 и апелляционному делу № 33-4233/2026, но и перечисленные выше мои обращения вместе со всеми приложениями, прежде всего заявление о возможном совершении преступлений судьей Сергеем Ходяковым от 21 апреля 2026 г., поступившее в Верховный Суд 29 апреля 2026 г. за № 101214/26 и возвращенное письмом от 4 мая 2026 г. № 8-ВС-4201/26. Прошу также истребовать материалы проверок по обращениям, поступившим в Воронежский областной суд 6 мая за вх. № 8274, 20 мая за вх. № 8512 и 1 июня за вх. № 9733, а также материалы проверки по обращению за вх. № 12272, завершившейся ответом от 7 августа 2026 г. № 05-13/651.
Прошу проверить, почему действия судей Ходякова, Кузьминой, Мещеряковой и Трунова оценивались только в плоскости содержания судебных актов, хотя я указывал на конкретные факты и даты, происхождение доказательства, отказ установить стоимость и обстоятельства изготовления решения. Я не прошу давать указания по кассационной жалобе. Прошу добиться содержательной проверки фактов, которую региональные судебные органы подменили формальным пересказом своих полномочий.
Уважаемый Александр Иванович!
Прошу Вас взять под личный контроль рассмотрение заявления о возможных преступлениях от 21 апреля и жалобы на бездействие от 25 июня. Прошу проверить, что конкретно сделано после поручения областного следственного управления от 21 июля, и обеспечить принятие процессуального решения, а не очередного ответа по закону об обращениях граждан. Я не прошу признать кого-либо виновным. Прошу истребовать гражданское дело и оба исполнительных производства; проверить сохранившиеся записи камер наблюдения за передвижением судьи в день заседания, а в случае их удаления — установить дату удаления; определить дату создания аудиозаписи судебного заседания и проверить наличие возможных технических изменений файла; опросить судью, работников его аппарата, представителей ООО «НДСТ-Актив» и конкурсного управляющего Юрия Рожкова; проверить возможное внепроцессуальное общение судей и участников в период рассмотрения дела.
Я допускаю, что проверка может не подтвердить мои наиболее серьезные подозрения, но отсутствие подтверждения после полноценной проверки и отказ проверять — принципиально разные вещи. Сегодня я вижу второе.
С меня взыскана сумма, способная разрушить бизнес и изменить жизнь семьи. Но обращение не только о 44,4 млн рублей. Оно о праве гражданина и предпринимателя получить содержательный ответ, когда даты противоречат друг другу, один и тот же объект истребуется по нескольким судебным решениям, стоимость нового завода взыскивается одновременно с этим, размер взыскания определяется без какой-либо экспертизы, а две судебные инстанции и несколько органов не объясняют, почему считают это нормальным и законным.
Я не прошу особого отношения к себе. Я лишь рассчитываю, что публичное и открытое обращение поможет компетентным органам в Воронеже отказаться от формального отношения к фактам и внимательно изучить все обстоятельства этого неординарного дела, вызывающего столько вопросов. Со своей стороны окажу максимальное содействие.
С уважением,
Сергей Александрович Логвин
г. Воронеж
август 2026 г.
От редакции
«Абирег» публикует это обращение как позицию стороны судебного спора. Все оценки, предположения и выводы в тексте принадлежат его автору.
Редакция проверила фактическую часть обращения по текстам судебных актов и направит журналистский запрос конкурсному управляющему ООО «НДСТ-Актив» Юрию Рожкову, председателю Верховного суда Игорю Краснову и председателю Следственного комитета России Александру Бастрыкину.
