Министр по развитию муниципальных образований Воронежской области Роман Ефименко в интервью «Абирегу» рассказал, почему считает свое ведомство координационным центром, а не начальством для глав, за что министерство иногда критикуют на местах и почему спокойствие в управленческой системе не всегда хороший признак. Также обсудили, что помогает районам и округам привлекать инвестиции в жилье и социальную инфраструктуру, какие задачи государственные и муниципальные служащие уже поручают искусственному интеллекту и в чем министр видит преимущества двухуровневой системы местного самоуправления.

— С какими вопросами к вам приходят главы районов и поселений?

— Главы округов, районов и поселений обращаются в министерство по самому широкому кругу вопросов. И мы помогаем им в решении таких вопросов. Это наша работа, текущая оперативная деятельность. И говоря, что мы помогаем муниципалитетам, я уточню: мы не помогаем со стороны, мы работаем вместе, одной командой.

Наше ведомство — единый координационный центр для муниципалитетов и первого, и второго уровня. Любая история муниципалитета Воронежской области — наша история.

Вопросы самые разные: благоустройство, озеленение, безопасность. Нельзя ограничить эту работу одним перечнем мероприятий.

— Допустим, подрядчик сдвигает сроки. Глава района может обратиться к вам?

— Почему нет? Побеседуем с подрядчиком, разберемся в условиях контракта, выясним, в чем проблема. По крайней мере, поймем и спрогнозируем, как ситуация будет выглядеть через неделю, через месяц.

Если видим, что она зашла в тупик, помогаем принимать меры в рамках действующего законодательства.

— То есть ваша задача — дойти до сути и подстраховать муниципалитет?

— В том числе. Взаимоотношения с подрядчиками бывают непростыми. Если возникают судебные споры, мы также подключаемся, по крайней мере, оказываем консультационную поддержку. Бывают нестандартные межмуниципальные вопросы, отношения с другими регионами. Мы представляем интересы муниципалитетов в вопросах, которые возникают в их деятельности.

— Но муниципалитеты самостоятельны. Нет ли противоречия между этой самостоятельностью и существованием министерства, которое координирует их работу?

— Нельзя выстраивать здесь линейную связь «начальник — подчиненный». Речь о взаимодействии, которое позволяет и критиковать, и спорить, и вместе решать вопросы.

Наша задача — также смотреть новые проекты, практики, приемы работы, тестировать системы управления. В том числе пробовать направления, которыми муниципалитеты пока не занимались, доводить практику до первоначального проекта.

— Что вы хотите изменить в самом ведомстве?

— Я долго взаимодействовал сначала с департаментом, затем с министерством с другой стороны, понимал его внешний контур работы.

Но приход руководителя не означает, что обязательно нужны коренные перемены и революция. Сильную сторону министерства я вижу, как раз, в традиционности и стабильности кадрового состава.

Менять что-то ради непонятных показателей я не вижу смысла.

— Воронежская область сохраняет двухуровневую систему местного самоуправления. В чем ее преимущество? И можно ли было бы сэкономить при объединении?

— Я достаточно глубоко изучал эту практику. Когда возглавлял Репьевский район, рядом была Белгородская область, которая раньше перешла на одноуровневую систему. Общаясь с соседями, можно было из первых уст узнавать плюсы и минусы.

Губернатор Воронежской области Александр Гусев принял решение сохранить традиционную двухуровневую систему. Рассчитать экономию — сложная задача. Я за такой расчет не берусь.

Первоначально переход, возможно, и покажет экономию, в том числе по персоналу. Но если оценивать все эффекты и недостатки на горизонте трех-четырех лет, результат может оказаться другим.

— На что жаловались ваши белгородские коллеги?

— Сколько людей, столько и мнений. Но жалобы были.

Для меня здесь важна близость власти к населению. Когда житель приходит к главе поселения, которого выбирал, главе сложно ответить, что вопрос его не касается.

У назначенного специалиста другой принцип работы: есть регламент, перечень вопросов, за которые он отвечает.

Традиционная система предполагает, что глава отвечает за происходящее на территории. Люди его знают, он знает территорию, опирается на свой опыт, компетенции, личные качества. Это серьезный фактор.

— Если у поселения мало денег, не превращается ли глава просто в передатчика обращений на районный уровень?

— Не совсем так. Решение задачи может проходить через несколько уровней.

Приведу пример из Репьевского района. Допустим, нужно капитально отремонтировать школу. Но сначала необходимо понять, где именно это делать. В самой Репьевке школа уже была отремонтирована. Тогда смотришь, как развивается район, где больше дошкольников, какие школы могут стать узловыми.

Дальше выбор нужно обосновать, добиться одобрения, найти возможность федерального финансирования. Если с ним не получается — рассматривать областную поддержку, участие в программах.

Так возникла и была решена задача по Краснолипьевской школе. Это многослойная работа. Задача проходит процедуру согласования и получает решение.

— И все-таки одноуровневая система хуже?

— Я не могу сказать так категорично. Я в ней не работал, видел ее со стороны. Это другая система, административно более линейная. Как у любой системы, у нее есть плюсы и минусы.

В Белгородской области при переходе часть глав поселений стала руководителями территориальных подразделений. Кто-то согласился, кто-то ушел. Потом менялись люди, менялся принцип работы.

А для жителя, который прожил на одном месте 70 – 80 лет, важно, что есть глава. Он его знает, участвовал в выборах, возможно, даже голосовал против и говорил ему об этом. Но глава остается человеком, к которому можно прийти с вопросом.

— Насколько районам и поселениям хватает денег? Даже у крупных муниципалитетов бывают дефицитные бюджеты.

— Небольшой дефицит — обычная практика. Я рассматриваю его в том числе как стимул к увеличению собственных доходов.

Нужно смотреть на общую бюджетную систему, программные мероприятия, проекты. Трехлетнее планирование все это учитывает. Если нет возможности реализовать задачу в этом году, рассматривается следующий. Есть планы, приоритеты, программы развития.

— Через какие инструменты министерство участвует в финансировании проектов?

— У нас целый ряд направлений поддержки муниципалитетов. Один из них — государственная программа Российской Федерации «Комплексное развитие сельских территорий». В ней сочетаются федеральное, областное и местное финансирование, а также внебюджетные средства инвесторов.

Когда мероприятие разрабатывается, ключевое значение имеет готовность инвестора участвовать. Дальше оцениваются возможности областного, федерального, местного бюджетов. При сочетании этих условий получаются проекты, которые меняют характеристики территории.

Есть и другой инструмент, который обычно называют «50 на 50», — работа в рамках соглашений с инвесторами. Механизм похожий, но без федерального софинансирования. По этому направлению активно работают Россошанский, Панинский, Аннинский районы.

— В разговорах о развитии территорий постоянно фигурирует Бобровский район. Кто-нибудь может с ним конкурировать?

— Конечно. Мы же говорим о конкурентной среде. Бобровский район — лидер, если оценивать объем средств, привлекаемых по программе «Комплексное развитие сельских территорий». Но не только он участвует.

Активно участвуют Таловский и Павловский районы. Есть перспективы у Калачеевского и Бутурлиновского районов. Лискинский район успешно реализовывал проекты в предыдущие периоды. Новохоперский район пришел в программу в 2025 году.

Бобровский район тоже когда-то был новичком. Нельзя считать, что участие в программе исторически закреплено за одной территорией.

— Но лидерство Бобровского района пока сохраняется?

— У них большой опыт, серьезные наработки и объем привлеченных средств. Есть и планы на следующие годы.

Строится детский сад на 240 мест с вводом в 2027 году. Надеюсь, в 2027-м начнется и строительство нового стадиона: есть федеральное софинансирование, инвестор подтверждает участие.

— О каких инвестиционных проектах идет речь в вашей работе? Это прежде всего социальная инфраструктура?

— Наши направления — жилье, благоустройство, скверы, парки, школы, дворцы культуры, спортивные комплексы — все, что связано с качеством жизни.

Инвестиции значительные. Несмотря на сложившуюся экономическую ситуацию, по нашим направлениям инвестиционная составляющая растет.

В этом году речь идет о четырех многоквартирных домах по 75 квартир в Павловском, Новохоперском и Таловском районах, детском саде и 41 индивидуальном жилом доме в Бобровском районе, реконструкции кинотеатра в Павловске, благоустройстве 18 скверов, а также еще о целом ряде очень важных для жителей проектах.

— Есть территории, которые в такие программы не входят?

— Есть. Причем инвесторы там присутствуют, ведут производственную деятельность. У нас нет муниципалитетов, где вообще не было бы инвесторов или производственных предприятий.

Но в отдельных случаях нет активности, нет участия. И мы обращаем на это внимание глав.

Важно понимать, что задача — не просто привлечь деньги. Нужно реализовать полезный проект, который люди оценят. Возможно, покритикуют. Но он должен давать результат.

Качество жизни — это тоже инвестиционная составляющая. Чтобы привлечь людей на предприятия, нужны медицина, спортивная инфраструктура, безопасность. Здесь любая деталь играет роль.

— Получается, успех зависит прежде всего от активности главы?

— Прямая связь есть. В первые годы может что-то не получаться, но затем приходит результат.

Наши потребности всегда опережают возможности. Но модели поведения бывают разными. Можно занимать пассивную позицию, а можно участвовать в федеральных конкурсах, искать возможности.

Например, Репьевское сельское поселение выиграло федеральный грант на 15 млн рублей. Там объединили систему радиоинформирования и видеонаблюдение, использовали технологии искусственного интеллекта, создали полезный продукт и доказали это.

Можно было сказать: «Кому нужна наша Репьевка? Там уже все решили без нас». Но с таким подходом результата не будет.

Одно дело — заявиться в десять конкурсов и победить в трех. Другое — для проформы подать одну плохо подготовленную заявку и проиграть. Результат предсказуем. И управленческие команды настраиваются на ту же модель поведения.

— Какие территории в первую очередь нуждаются в поддержке? Назовете отстающих?

— Здесь я бы опирался на точные рейтинги. Есть результаты предыдущего года, в ноябре будут результаты 2026-го. Показатели уже собраны, идет анализ. Тогда будет видно, кто лидирует, кто находится в середине, а кто занимает низкие позиции.

— Рейтинги вызывают споры?

— Всегда вызывают бурю эмоций. Вот, кстати, за что нас, как министерство, могут поругать (улыбается – прим. ред).

Мы проводим конкурсы, оцениваем муниципальные практики, бывают обращения, споры по поводу участия и результатов. Критика бывает профессиональная, бывает бытовая, обывательская. Мы нормально к ней относимся, обсуждаем вопросы внутри команды.

Я бы даже сказал: если система движется абсолютно ровно, без вопросов и импульсов, — жди беды.

— Муниципальные служащие жалуются на объем бумажной работы. Может ли автоматизация снять хотя бы часть этой нагрузки?

— Искусственный интеллект вполне применим в нашей работе. Но важно не переборщить: мы говорим о живом общении, связи с населением. Нельзя прийти к электронной системе, которая будет выполнять эту работу совершенно без души.

А вот текущие операции, документооборот — подходящее направление.

Это упрощает работу. Обращения можно систематизировать, готовить проекты ответов. Но редактура обязательна, нужно учитывать индивидуальные обстоятельства.

— У министерства есть общая картина по каждому муниципалитету — где не хватает базовой инфраструктуры, а где можно переходить к новым задачам?

— Есть картотека по каждому району, округу и поселению. В ней описаны сильные и слабые стороны, проблемные вопросы, реализованные объекты, смена глав. История ведется примерно с 2004 –2005 годов.

Сейчас мы переносим эту информацию в базу с использованием ИИ. Хотим получить не номинальную справку, а прикладной инструмент, который будет меняться по мере поступления новых данных, показывать динамику развития территории.