Вывод активов, фиктивная смена собственников, переезд компании в другой регион, переименование и назначение номинального директора долгое время были распространенными способами ухода бизнеса от ответственности по долгам. Однако сейчас таких схемы работают все реже, однако прецеденты до сих пор случаются, рассказала «Абирегу» арбитражный управляющий Ольга Борзикова.
По ее словам, в арбитражной практике регулярно встречаются ситуации, когда участники либо учредители пытаются вывести имущество из компании, оставив на ней обязательства перед кредиторами. Эксперт подчеркнула, что сами по себе корпоративные изменения — переименование, смена директора, участников или юридического адреса — не означают автоматически, что компания действует недобросовестно. Для правовой оценки важно исследовать документы, обстоятельства сделок, финансовое состояние должника и роль конкретных лиц в принятии решений – именно эти действия могут доказать умысел руководства компании по уходу от задолженности.
При этом, по словам собеседницы издания, в последние годы законодательство и судебная практика существенно расширили возможности кредиторов по привлечению к ответственности фактических контролеров бизнеса. Речь идет не только о формальных руководителях, но и о лицах, которые принимали ключевые решения в период возникновения неплатежеспособности либо совершения спорных сделок.
Показательным в этом контексте может быть спор вокруг бывшего воронежского охранного агентства АБ «Волк» депутата Воронежской гордумы Михаила Гамбурга. Там предпринимательница Ирина Панкова 10 лет в судах различных инстанций пытается получить положенную ей компенсацию в 10 млн рублей, но пока безуспешно – методы должника по уходу от ответственности оказались «надежнее». После ограбления ювелирных магазинов предпринимательницы в 2013 году, где охранное агентство ненадлежащим образом выполнило свой функционал, воронежский арбитраж решил взыскать 10 млн ущерба с ЧОПа в пользу предпринимательницы. Тогда, правда, компания уже сменила название на ООО «Перспектива», регистрацию и осталась почти без активов. Фактически исполнить решение не удалось: общество после всех пертурбаций с руководством, адресами и «обнулением» активов, было исключено из ЕГРЮЛ из-за недостоверности сведений.
О хронологии ухода от ответственности: летом 2015 года АБ «Волк» переименовывают в ООО «Перспектива» и перерегистрируют. Управление отдано сторонней УК «Траст-Стар». Через полгода охранные лицензии компании аннулируются. В начале 2016 года «Перспектива» переуступила «В-Секьюрити» (близкая к Михаилу Гамбургу структура) все свои встречные требования к Ирине Панковой на общую сумму 211,7 тыс. рублей. В итоге на ООО «Перспектива» остались почти одни долги.
От прежних руководителей в компании формально не осталось и следа. Их заменили номинальные. В конце 2016 года директором ООО «Перспектива» был записан Геннадий Никитин, который в судах открыто заявлял о своей номинальности. Он уверяет, что за небольшое вознаграждение подписал пару документов у нотариуса. Заплативших ему людей не знает и больше никогда не видел, а содержанием документов не знакомился. После этого долгое время лежал в психоневрологическом диспансере, а после уехал на реабилитацию в Тулу, где и живет до сих пор. Он предоставлял суду необходимые справки, но там во внимание их не приняли. Кто же фактически руководил компанией в тот момент – этот вопрос суды не рассматривали, ввиду отсутствия на тот момент уголовного дела или арбитражного спора. Кроме того, только в рамках уголовного дела возможно установить, имелись ли в действиях учредителя компании признаки умысла на вывод активов и уход от исполнения обязательств перед кредиторами, а также определить степень его ответственности.
Госпожа Панкова считает, что действия, предшествовавшие фактическому прекращению деятельности компании, могли быть направлены на вывод предприятия из-под ответственности перед кредитором. Показательно, что их о произошедших изменениях не предупредили, в обход закона.
В последующем споре о субсидиарной ответственности суд взыскал 10 млн рублей только с указанного в ЕГРЮЛ номинального директора Геннадия Никитина, отказав в удовлетворении требований к бывшему участнику общества Михаилу Гамбургу. При этом доводы истца о возможном сохранении фактического контроля и взаимосвязи корпоративных изменений с передачей активов и прав требования не стали предметом отдельного разбирательства. Судебные инстанции исходили из того, что с 2015 года он формально не контролировал деятельность компании.
Исследование вопроса перетекло в поле зрения правоохранителей. Дважды следственные органы проводили проверку, но в возбуждении уголовного дела отказывали. Сейчас прокуратура взяла процесс в свои руки и проверяет законность вынесенного решения об отказе в возбуждении дела.
История показывает практическую проблему, о которой говорит арбитражный управляющий: формальная смена участника, директора или адреса сама по себе не доказывает недобросовестность. Однако при наличии признаков передачи активов, смены контролирующих лиц и последующего прекращения деятельности компании ключевым становится установление того, кто реально принимал решения и мог определять действия должника. В данном случае такой вопрос в гражданском процессе не привел к исследованию роли бывшего владельца как возможного фактического контролера. Эксперт пояснила, что не может давать оценку обстоятельствам этого конкретного дела без изучения документов. Однако отметила, что практика применения субсидиарной ответственности по истечению длительного времени тоже существует. Исход такого дела зависит от того, будет ли оно исследовано.
«Сейчас, даже если меняется участник, учредитель или директор, уйти от ответственности уже не получается так просто. Если в период, когда произошли противоправные действия или действия, создавшие признаки, например, преднамеренного либо фиктивного банкротства, определенные лица контролировали должника, ответственность может распространяться на них — даже если потом они изменили название компании, адрес, вышли из состава участников или поставили номинального директора», — отметила Ольга Борзикова.
Например, в процедуре банкротства могут устанавливать круг лиц, связанных с управлением должником, а также проверять, какие решения повлияли на судьбу компании и ее активов. По итогам такой проверки суд может рассмотреть вопрос о субсидиарной ответственности бывших руководителей, собственников и других контролирующих должника лиц.
Среди оснований для такой ответственности эксперт назвала несвоевременное обращение руководителя с заявлением о банкротстве, непередачу документации арбитражному управляющему, а также действия, которые могли привести организацию к неплатежеспособности. Для защиты интересов кредиторов используются не только механизмы субсидиарной ответственности, но и оспаривание подозрительных сделок, взыскание убытков с недобросовестных контрагентов и поиск активов, выведенных из компании.
Вместе с тем вопрос о возможной уголовной ответственности в каждом случае требует отдельной проверки, отметила Ольга Борзикова. Арбитражный управляющий может сообщить в правоохранительные органы о выявленных признаках нарушения, однако решение о наличии состава преступления принимают уже уполномоченные органы.
