Up

Резиденции Галереи Чижова

Вы читаете новости региона:
Абирег Воронеж
#лучшедома
USD EURO

Главная Без купюр Газета «Известия» // Застой в цеху: почему перестала расти производительность труда

18.11.2019, 16:14

Газета «Известия» // Застой в цеху: почему перестала расти производительность труда

Газета «Известия» // Застой в цеху: почему перестала расти производительность труда

Проблема охватила большую часть мира, но у разных стран – разные причины явления, пишут «Известия».

Экономисты по всему миру бьют тревогу: производительность труда, ключевой компонент роста ВВП и благосостояния в целом, замедляется повсеместно. В ведущих странах в нынешнем десятилетии данный показатель едва прирастал на 1%, что в 2-3 раза меньше, чем в 1990-2000-е, а с серединой прошлого века разрыв увеличивается до 5-6 раз. Данный процесс затронул и Россию, которой далеко от поставленной властями задачи роста производительности до 5% в год. Хотя проблема является общей, причины ее в нашей стране и «развитом мире» – скорее всего, разные.

Производительность труда – важнейший фактор, обеспечивающий экономический рост в долгосрочной перспективе. На коротком, в несколько лет, промежутке времени можно добиться подъема ВВП разными способами, от роста бюджетных расходов до расширения кредитования. Однако до бесконечности это продолжаться не может: если переборщить с финансовой накачкой, то это обернется перегревом экономики и либо инфляцией, либо очередным циклическим кризисом.

Сам показатель производительности разбивается на несколько составляющих, из которых наиболее показательной является общая факторная производительность, очищенная от капитальных и трудовых затрат. В индикаторе, впервые примененном нобелевским лауреатом Робертом Солоу, остается лишь уровень развития физических технологий, а также знаний и умений работников и предпринимателей, что можно объединить словосочетанием «человеческий капитал». Если упростить картину, то производительность труда отражает уровень технического развития общества и суммы накопленных знаний.

Когда производительность растет, то одно и то же число работников могут произвести большее количество того или иного товара или услуги. Или произвести более качественные товары, при этом не тратя больше времени на труд. Рост количества и качества производимых товаров и услуг обеспечивает повышение изобилия в экономике, позволяет платить сотрудникам больше, а они, в свою очередь, могут больше потреблять и/или иметь свободного времени. Так растет ВВП и общее благосостояние общества. В период циклических кризисов и то, и другое может снижаться, но в долгосрочной перспективе движение идет в одном направлении – вверх.

Ниже только Мексика

В России производительность обвалилась в начале 1990-х годов, хотя и в меньшей степени, чем экономика в целом, – свою роль сыграла примитивизация экономики после крушения прежней модели. Но со второй половины того же десятилетия начала наблюдаться обратная картина. Производительность стала резко расти, в 2000-х годах достигнув темпов в 5-10%. Это было связано как с эффектом низкой базы и восстановительным ростом, так и с появлением новых индустрий, широким внедрением новых технологий и ноу-хау, а также перевооружением предприятий в большинстве отраслей. К примеру, в 2005 году в среднем по экономике производительность труда выросла на 5,5%, а в некоторых сегментах сектора услуг подскочила до двузначных показателей.

Даже после потрясений 2008 года показатель продолжил расти, пусть и более скромными темпами – в посткризисный 2010-й он увеличился на 3,2%. Но вскоре рост стал замедляться. Причем особой связи с кризисом 2014 года незаметно – производительность упала ниже отметки в 2% еще за год до того. С тех пор ей так и не удалось вернуться хотя бы к показателям 2011-2012 годов, уже далеко не прорывных.

В начале 2018 года была поставлена цель добиться роста производительности до 5% в год. Пока до этого очень далеко. По итогам прошлого года, показатель увеличился всего на 1,7%, практически неотличимо от результатов предыдущих лет.

При этом, по сравнению с развитыми странами, производительность труда в России отстает, и по-прежнему очень сильно. Из всех государств ОЭСР по данному показателю РФ превосходит только Мексику. Даже сравнение со странами в целом сопоставимого уровня развития оказывается не в нашу пользу – и Польша, и Венгрия, и прибалтийские государства находятся впереди.

Собственно, сравнительно низкая производительность труда во многом обеспечивает низкий уровень зарплат и доходов населения в нашей стране. Без качественного роста в этом направлении невозможно наращивать заработную плату. Если последняя будет долго расти опережающими темпами по сравнению с производительностью, то экономика потеряет конкурентоспособность и рано или поздно доходы работников скорректируются.

В то же время не стоит думать, что на данный момент в России сотрудникам как-то сильно переплачивают. По крайней мере если сравнивать с другими странами Восточной Европы, то можно сделать обратный вывод – россияне могли бы зарабатывать и побольше. Исследование ВШЭ, опубликованное в июле 2018 года, показало, что средняя зарплата в Польше (с учетом паритета покупательной способности) превосходила российскую на 42%. А по данным ОЭСР, производительность труда в Польше (на одного человека в год, без учета количества отработанных часов) больше, чем в России, только примерно на 30%. Пример Венгрии столь же нагляден: средние зарплаты там выше на 28%, а вот разрыв в производительности составляет всего 21%.

Представление о завышенных зарплатах в России базируется на частом цитировании мнений экономистов о том, что в 2000-е и начале 2010-х годов доходы работников росли быстрее производительности труда. Это действительно так, но подобный эффект был своеобразной компенсацией за 1990-е годы, когда наблюдалась обратная картина – производительность упала не так сильно в сравнении с заработной платой. Схожую ситуацию мы можем наблюдать и сейчас, когда зарплаты в реальном выражении падают на протяжении нескольких лет подряд, а производительность, пусть и медленно, но растет. Зарплаты в России могли бы подрасти на 10–15%, и это бы не нанесло ущерба конкурентоспособности экономики. Но еще более существенный их рост возможен только за счет более эффективной работы.

Всё же с чем связано резкое замедление роста производительности в России в 2010-е годы? Программный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай» Ярослав Лисоволик считает, что всё дело – в хроническом недостатке инвестиций.

– Нехватка инвестиций в инфраструктуру и обновление оборудования в долгосрочном плане могут иметь негативный эффект для производительности труда, – рассказал он «Известиям». – Для России именно этот фактор наиболее значим. У нас на протяжении длительного времени ключевым драйвером экономического роста было скорее потребление, чем инвестиции. У нас старело не только население, но также и оборудование, и инфраструктура, особенно транспортная. Это слабое звено российской экономики.

По его мнению, одним из выходов из сложившейся ситуации могут стать национальные проекты. В условиях недостатка частных инвестиций роль придающей импульс инвестиционной активности силы может сыграть государство.

– Не зря правительство запускает национальные проекты, нацеленные в первую очередь на то, чтобы заработал механизм ускорения инвестиционного роста и, соответственно, производительности, – отметил Лисоволик.

Неиллюзорная стагнация

Замедление темпов роста производительности труда в последние годы является не только российской проблемой. В какой-то мере она стала болезнью многих развитых и некоторых развивающихся стран. Они в целом столкнулись с более скромными темпами экономического роста в XXI веке, но это как раз можно объяснить стагнацией численности населения (особенно находящегося в трудоспособном возрасте). Понять причины спада производительности намного сложнее.

Статистика наглядно показывает наличие проблемы, причем распространенной в «первом мире» практически везде. Сильнее всего она проявилась в США, где в 2000–2005 годах производительность труда в среднем росла на 2,2% в год. В 2010–2015 годах, напротив, был зафиксирован спад на 0,2% в среднем в год. В Великобритании рост производительности по сравнению с первыми годами XXI века упал в 10 раз, в Германии и Франции – вдвое, в Японии – в три раза. В той же Британии эксперты оценили потери в производительности из-за смены тренда примерно в 30%. Другими словами, если бы Соединенное Королевство развивалось после кризиса 2008 года так же, как и до него, его экономика была бы эффективней на треть по сравнению с тем, что имеет сейчас.

На общем фоне есть счастливчики вроде Ирландии, где в 2015 году производительность скакнула на 22%. Это объясняется просто: Ирландия – «налоговое убежище», и данная цифра является статистическим искажением, вызванным банальным переводом прибылей крупными корпорациями из других юрисдикций.

Такие статистические отклонения заставили многих специалистов, обращающих внимание на проблему, задуматься о том, не является ли всеобщее замедление роста производительности труда просто иллюзией, вызванной тем, что мы не можем подсчитать все эффекты от, например, интернет-экономики? Возможно, ВВП, от которого вычисляется производительность, что-то недоучитывает? Так, Википедия является бесплатным сервисом для миллиардов людей, но она не генерирует значительной добавленной стоимости, тогда как ее польза и вклад в экономику и благосостояние очевидна.

Этим вопросом экономисты в последние годы активно занимались, и консенсус мнений заключается в том, что, хотя и современные метрики несколько недооценивают вклад цифровой экономики в ВВП, полностью феномен снижения производительности они объяснить не могут. Так, Чед Сайверсон в 2017 году оценил выпавший из-за сниженного роста эффективности (по сравнению с 1990-2000 годами) кусок ВВП США в $2,7 трлн. Даже по самым щедрым расчетам недооценка пользы от цифровых технологий не превышает $860 млрд, что составляет значительно меньше трети от искомого. Согласно большинству других исследований, эта цифра намного ниже и общие «потери» производительности из-за неточности подсчетов не могут превышать считаные десятые доли процента за все последние 10 лет вместе.

Кроме того, не стоит забывать о том факте, что и производительность самих статистических ведомств со временем растет. Они по-прежнему не могут учитывать всё, но раньше они упускали из виду еще больше. Постоянно появляются новые поправки и коррекции основных экономических данных, как, к примеру, гедонистический индекс, учитывающий качество товаров и «удовольствие», которое потребитель получает в результате его использования. Это работает по всей экономике от автомобилей до компьютерных игр. Более того, в США в 2016 году статистическое бюро перенесло траты на научно-исследовательские и конструкторские работы (НИОКР) из текущих расходов в инвестиции, что одним махом увеличило американский ВВП на $1 трлн. Одним словом, если сейчас рост производительности недооценивается, то в былые времена он недооценивался еще сильнее, и любой недоучет не может быть объяснением довольно сильного падения этого показателя в наше время.

Усыхание технологического древа

Другие попытки объяснить феномен предполагают, что, как и в России, в ведущих странах Запада медленный прогресс производительности вызван обвалом инвестиций после кризиса 2008 года. Ряд экспертов ожидает, что в ближайшие годы ситуация выправится, поскольку кризис закончился и эффект от новых капиталовложений должен проявить себя. Так случилось, к примеру, в Америке в 1990-х годах. Однако частные инвестиции всё еще не вернулись к докризисным показателям, что ставит такие оптимистичные ожидания под сомнение.

Еще одна теория гласит, что проблема состоит в действиях центральных банков после кризиса. Массовые программы поддержки для крупнейших банков и компаний, которые оказались «слишком большими, чтобы рухнуть», привели к тому, что неэффективные организации остались на рынке, и, таким образом, не произошло естественной чистки финансовых и других отраслей. Сверхнизкие ставки рефинансирования также искусственно поддерживают на плаву множество непродуктивных «зомби»-фирм, которые при другой денежно-кредитной политике вылетели бы в трубу и освободили бы место для новых, потенциально более сильных игроков.

Любопытную идею высказал профессор Роберт Гордон в своей книге «Подъем и упадок американского экономического роста» (2016). По мнению экономиста, в последние 150 лет мир прошел через три технологические революции. Первая – в XIX веке – дала миру паровые машины и железные дороги, вторая, начавшаяся на рубеже веков, обеспечила нас промышленным электричеством и двигателем внутреннего сгорания, а также массой производных от них устройств вроде автомобиля, самолета и холодильника. Наконец, третья – информационно-компьютерная революция – прошла уже на глазах многих из нас в конце XX века.

Гордон считает, что по своему эффекту на производительность самой сильной была вторая революция, тогда как третья, напротив, оказалась самой слабой. Она грандиозно повлияла на сферы информации и индустрию развлечений, но уже в промышленности ее влияние было более скромным, хотя, безусловно, и не нулевым. Как бы то ни было, но сильнее всего ее влияние ощущалось с середины 1990-х по середину 2000-х годов, а вот к концу прошлой декады стало сходить на нет. В результате общая факторная производительность 2006–2015 годах замедлилась до уровня 0,6% в год, что является абсолютно худшим показателем за последние полтора века. И процесс был запущен еще в середине прошлого десятилетия, и роль глобального кризиса в нем не стоит преувеличивать.

Вывод экономиста состоит в том, что человечество уже собрало самые доступные и легкие «плоды» с древа технологий и дальнейший рост производительности обеспечивать будет намного сложнее. Соответственно, сложившая ситуация – надолго, и на рост, как в прошлом веке или в начале нынешнего, рассчитывать в сколько-нибудь обозримом будущем не стоит.

Ярослав Лисоволик в свою очередь не считает, что мир уперся в технологический «стеклянный потолок».

– Достаточно посмотреть на тот рост, который могут показать развивающиеся страны, внедряя уже разработанные в развитом мире технологии. Ну и есть очень большие возможности у искусственного интеллекта, анализа больших данных – их еще только предстоит осознать и использовать, – сказал собеседник «Известий». По его мнению, в нынешнем проседании виноваты в первую очередь разнообразные финансово-экономические факторы – от изменения структуры экономики (в сфере услуг производительность в принципе не может расти так же быстро, как в обрабатывающей промышленности) до старения населения.

Сближение черепашьими темпами

Россия, по идее, должна догонять ведущие страны, особенно с учетом кризиса роста, которые они в данный момент испытывают. По словам Лисоволика, существует теория американского экономиста российского происхождения Александра Гершенкрона, которая формулируется как «преимущество технологического отставания».

– Отстающие страны могут перенимать технологии лидеров и тем самым осуществлять догоняющий рост. Однако она не всегда срабатывает, особенно в рамках текущей мировой экономической структуры, – заметил он.

Он добавил, что проблема не только и не столько с выработкой новых систем и инноваций, сколько с их распространением от развитых к развивающимся странам.

– Это может быть не только на уровне государств, но и на уровне отдельных компаний или регионов. Насколько они готовы принимать эти технологии? Ведь для них тоже нужна определенная инфраструктура, человеческий капитал и т.д., – заключил эксперт.

В свою очередь, как отметил руководитель группы аналитиков «ЦАФТ» Марк Гойхман, Россия на самом деле все-таки приближается к ведущим государствам, пусть и медленно. Для развитых стран характерно превышение производительности труда над российским уровнем в несколько раз, но наращивать его им сложнее.

– Например, в целом страны G7 подняли ПТ с начала десятилетия на 22% – с $53,8 до $65,6 на человеко-час; США – на 20% с $62,1 до $74,4; Великобритания – на 18% с $51,4 до $60,6; Норвегия – на 13% с $76,6 до $86,8. У России, с ее ростом на 24%, темп оказался, таким образом, даже выше и примерно соответствующим результатам таких стран, как Испания, Венгрия, Люксембург, Финляндия, Бельгия, – сказал аналитик.

Дмитрий Мигунов
Газета «Известия», 00:02, 18.11.2019

Комментарии на Facebook.com
Добавьте «Абирег» в свои избранные источники
Вопрос недели
Какие меры поддержки необходимы бизнесу сейчас?
Освобождение от налогов
Кредитные каникулы
Новые беспроцентные займы
Прямые субвенции
Отмена проверок
Всего вышеперечисленного будет мало
Никакой поддержки не нужно – пусть выживет сильнейший
 9640 
Защита: Введите код c картинки
Результаты
Комментарии к публикациям
Правильно, спасаем себя сами. Больше не от кого ждать помощи.
Теперь, 08.04.2020, 10:52:38
о, эта контора еще существует?
Сергей, 08.04.2020, 10:33:09
Очень достойная помощь от бизнесменов Воронежа!
Сергей, 08.04.2020, 10:26:15
Ждем от них, "олигархов" минимум по миллиарду долларов на борьбу с вирусом, финансовую поддержку населения и малого бизнеса, развитие медицины. Пусть ...
Егор, 08.04.2020, 03:46:13
Молодец Пирогов! Талантливый публицист. Неплохой в некоторых местах Фантазёр, вернее фантаст-интерпретатор... Много реальных фактов мягко перетолкован...
олег, 08.04.2020, 00:36:59
Стадо борзых, которые загадили Воронеж. Слишком много слов о недостойных гражданах.
Чиверс, 07.04.2020, 14:45:29
Уваркина при поддержке саксофониста собирает бесперспективный гарем....
leo, 07.04.2020, 08:40:16
СВЕЖИЕ НОВОСТИ НА ПОЧТУ

ZHD

Русфонд Воронеж

Orphus

Агентство Бизнес Информации (ABIREG.RU)
Воронеж т.ф.+7 (473) 212-02-88
Липецк т. (4742) 90-06-85, Курск т. (4712) 36-00-87
Орел т. (4862) 78-12-64, Тамбов т. (4752) 43-54-61
Белгород т. (4722) 50-05-84,  Москва т. (495) 560-48-82
info@abireg.ru

IOS Android
Картотека
Группа Абирег использует систему проверки контрагентов Картотека.ru
Создание сайта - "Алекс"

Агентство Бизнес Информации (ABIREG.RU)
Воронеж т.ф.+7 (473) 212-02-88
Липецк т. (4742) 90-06-85, Курск т. (4712) 36-00-87
Орел т. (4862) 78-12-64, Тамбов т. (4752) 43-54-61
Белгород т. (4722) 50-05-84,  Москва т. (495) 560-48-82
info@abireg.ru