В Воронежский областной суд 22 апреля поступила апелляционная жалоба от осужденных по делу о незаконной банковской деятельности и отмывании денежных средств на сумму 12 млрд рублей. Судьей назначен Игорь Федотов, дата заседания пока не определена.
Всего судом первой инстанции в июле 2025 года были осуждены 26 человек. Среди них — Максим Скоркин, известный в Воронеже прежде всего как ресторатор. Под его контролем в разное время находились такие заведения, как бар Diablo, кофейни «Чао-какао» и MeSто, кафе «Время Че», ресторан Dissidents Club Vinoteca и другие проекты общепита.
Скоркин был приговорен к 17 годам лишения свободы в колонии строгого режима, штрафу в 1 млн рублей и дополнительному ограничению свободы на срок два года. Суд признал его виновным в создании и руководстве преступным сообществом, осуществлении незаконной банковской деятельности без лицензии, а также легализации доходов, полученных преступным путем. По версии следствия, подконтрольные фигурантам фирмы-«однодневки» с 2010 по 2017 год обналичили свыше 12 млрд рублей, а доход от комиссий составил более 338 млн рублей.
Защитник Максима Скоркина Дмитрий Гурин сообщил «Абирегу», что апелляционная работа по делу ведется с лета прошлого года. Первая мотивированная жалоба была подана им еще 29 июля 2025 года, после чего защита ходатайствовала об ознакомлении с многотомным уголовным делом и подготовке более развернутых доводов. «Всего в деле 335 томов, из них с 302-го по 335-й — судебные тома.
Судья первой инстанции предоставила нам всего 10 дней для ознакомления, не менее одного часа в день в СИЗО. По факту за это время мы успели изучить только 328 томов из 335, то есть семь томов так и остались непросмотренными», — рассказал Дмитрий Гурин «Абирегу».
По его словам, доступ к материалам в СИЗО был затруднен: попасть к подзащитному было сложно, а каждый визит ограничивался примерно часом. «Я перевел это время в секунды и посчитал: в среднем нам приходилось тратить не более 10 секунд на страницу уголовного дела», — говорит адвокат. По его словам, ходатайство о продлении срока ознакомления судья Центрального райсуда Воронежа Татьяна Морохова отклонила, сочтя, что подсудимые «злоупотребляют правом на ознакомление».
Отдельная жалоба защиты касается именно ограничения сроков ознакомления и отказа суда их продлить. В апелляции, как поясняет Гурин, этот вопрос будет рассматриваться первым. «Тройка Воронежского облсуда должна оценить, законно ли суд первой инстанции ограничил осужденных во времени и отказал в дополнительном ознакомлении», — уточняет адвокат.
Если нарушения признают существенными, дело снимут с апелляционного рассмотрения и вернут в Центральный райсуд для устранения процессуальных нарушений. «Приговор формально останется в силе, но суду придется заново обеспечить участникам полноценный доступ к материалам и только потом снова отправить дело в облсуд», — пояснил Дмитрий Гурин.
Если же состав облсуда нарушений не усмотрит, он перейдет к рассмотрению апелляционных жалоб непосредственно на приговор и назначенные наказания. По данным адвоката, по делу подано уже несколько десятков апелляционных жалоб и дополнений — от каждого защитника по 2–3 документа.
По словам Дмитрия Гурина, в апелляции защита также оспаривает конфискацию ряда объектов недвижимости, которую суд первой инстанции назначил в доход государства. Речь идет как об имуществе самого Максима Скоркина, так и о домах и земельных участках, построенных и оформленных задолго до возбуждения уголовного дела и формально не принадлежащих осужденным по этому процессу. Особое внимание защита обращает на судьбу дома в селе Медвежье Семилукского района — объекта, фигурирующего и в последнем слове Скоркина, и в официальных релизах прокуратуры.
Как утверждает адвокат, в ходе следствия один из фигурантов, владевший этим домом, проходил по делу вместе со Скоркиным как соучастник легализации денег, полученных преступным путем. Позднее уголовное преследование в его отношении прекратили по реабилитирующим основаниям, официально признав отсутствие состава преступления, и он был переведен в статус свидетеля.
«Тем не менее арест с имущества не сняли, и в приговоре судья уже как с имущества осужденных конфисковала дом, принадлежащий свидетелю. Мы считаем, что это очевидное противоречие между выводами следствия, позицией прокуратуры и содержанием приговора», — заявил Дмитрий Гурин.
Адвокат обращает внимание и на то, как в приговор включена история с легализацией денежных средств. По его словам, изначально обвинение строилось на версии о совместной легализации Скоркиным и владельцем дома в Медвежьем, но после прекращения дела в отношении последнего квалификация была изменена:
«Следствию нужно было сохранить состав преступления и избежать прекращения дела по срокам давности. В итоге часть перечислений, в том числе платежи на строительство храма и возврат долга этому свидетелю, были сведены в единый эпизод легализации на сумму более 6 млн рублей».
Отдельный блок претензий защиты касается содержания самого приговора. По словам Гурина, после возобновления судебного следствия судья вышла из совещательной комнаты и менее чем за два месяца подготовила 850‑страничный документ. «Текст приговора, по сути, буквально воспроизводит обвинительное заключение», — утверждает адвокат.
При этом, как он подчеркивает, в приговоре не отражены многие доводы защиты, заявленные в прениях: «Мы указывали, что обвинение не доказало именно предварительный сговор на создание преступного сообщества, не было показано ни внутренней сплоченности участников, ни общей материально-технической базы, ни конспирации. На эти аргументы суд никак не ответил, так же как и на целый ряд вопросов, которые мы ставили в прениях. На этих обстоятельствах и строится значительная часть апелляционных жалоб».
Свою позицию по уголовному делу Максим Скоркин подробно изложил в последнем слове, которое условно делилось на две части. Он говорил, что происходящее с ним — не «цепочка трагических случайностей», а результат собственных решений и стремления к быстрой выгоде, признавал личную ответственность за то, что привело его на скамью подсудимых, и просил прощения у тех, кого втянул в эту историю. При этом он подчеркивал, что не намерен «оправдывать» случившееся, а хотел бы, чтобы на его примере другие сделали выводы и не повторяли допущенных им ошибок.
Отдельный пласт его речи — философские рассуждения о предпринимательстве, риске и отношении общества к тем, кто терпит неудачи. Скоркин сравнивал риск в бизнесе с героизмом на войне, говорил о «неблагодарности толпы» к тем, кто прогорает, и о том, что обанкротившихся предпринимателей стоит воспринимать не как неудачников, а как людей, чья попытка и опыт тоже имеют ценность. Большое место он уделял духовной теме: рассуждал о «Высшем законе» и «небесной бухгалтерии», вспоминал историю строительства храма в селе Медвежье, благодарил причастных к этому людей и утверждал, что даже в заключении смог освободиться «от многого лишнего». Он также отмечал, что ему удалось завершить книгу, начатую еще в 2011 году, название которой он дал «Обнальщик».
